Смерть со спецэффектами

— Я забрала хлеб из корзинки на столе, и под этим предлогом ты пошел от столика к столику, — сказала Робин, возвращая Скипа к воспоминаниям.

— Помню, подхожу я к одной парочке и спрашиваю, не дадут ли они мне хлеба. Парень решил, что я прошу именно хлеба, и так серьезно советует мне обратиться к официанту. Впору было сдохнуть от смеха.

— У тебя выговор как у коренного жителя одного из штатов Среднего Запада. Ну прямо фермер из Индианы…

— Это, наверное, оттого, что я долго таскался с двумя ловкими парнями из Техаса. Немного взбалмошные, но в общем хорошие парни. — Скип помолчал. — Думаю, до того, как мистер Марио пригласил меня присесть за его столик, я нахватал порядка шестидесяти баксов.

— Тридцать семь, — уточнила Робин. — А выпивка и ужин стоили тридцать два с половиной. У тебя должно было остаться на чаевые, но я сомневаюсь.

— Ладно тебе, неужели ты помнишь все эти цифры?

— После того как мы поговорили с тобой по телефону, я заглянула в свой дневник. Тот ужин стоил ровно тридцать два с половиной бакса.

— Ах да, я и забыл про твои дневники. У тебя их, думаю, целая куча.

— Я записывала все, что с нами происходило с лета шестьдесят восьмого в Чикаго по июнь семьдесят второго, когда нас арестовали, отпустили под залог, а мы не явились в суд… У меня записаны имена всех, с кем мы сталкивались, включая отступников.

— Мне всегда нравилась эта твоя скрупулезность. По-прежнему все записываешь, да?

— Первые два года я вела «Записки из подполья». Эту рукопись приобрело издательство «Либерейшн-ньюс-сервис». После Гурон-Вэлли я написала четыре исторических романа. Ты слышал о Николь Робинетт? Читал книгу «Изумрудный огонь»? А «Бриллиантовый огонь»?

— Вряд ли.

— Николь — это я.

— А почему бы тебе не написать о своей жизни? Это было бы гораздо увлекательнее.

— У меня есть идея получше.

Робин ждала, как на это отреагирует Скип, одним глотком опустошивший свой бокал и теперь позванивавший кубиками льда.

— Ну и покуролесили мы в свое время, а? — Он не слишком прислушивался к тому, что она говорит, усмехаясь себе в бороду. — Наркотики, секс, рок-н-ролл. Старикан Мао и Карл Маркс пытались нас удержать, но куда им, к примеру, против Джими Хендрикса! Классный гитарист рок-н-ролла и хард-рока… Мог играть на гитаре зубами или держа ее за спиной. На Вудстокском фестивале произвел фурор виртуозным исполнением гимна США. Ему было двадцать восемь, когда он в Лондоне принял чрезмерную дозу наркотиков… — Скип помолчал. — А возьми группу «Дорз» либо Джениса Джоплина и моей самой любимой группы андерграунда «Эм-си-файв». Боже, ну и ребята!..

Трио музыкантов заканчивало исполнять «Не плачь обо мне, Аргентина».

— А помнишь, как перевозили динамит? — спросила Робин. — Да еще под дозой.

— А то! Я и сам был как бы машиной, полной взрывчатки, — сказал Скип. — Тогда я впервые возвращался из Йеля, что в штате Мичиган, по автостраде М-19. До сих пор так и вижу, как дорога вдруг исчезла, будто разверзлась огромная дыра, и я подумал, что все, конец… Только я помнил, что удираю от копов, поэтому изо всех сил вцепился в руль, так что у меня чуть суставы не повыворачивало. Но знаешь, что я тебе скажу? За всю жизнь у меня ни разу не случалось обломов под дозой. Единственный облом, о котором могу вспомнить, это когда я не был под дозой. И в результате проснулся в какой-то вонючей камере с кретинами, которые обменивались значками, символизирующими мир во всем мире.

— Мне показалось, когда ты вошел, что ты под кайфом.

— О если бы! После работы заскочил в забегаловку, схавал какое-то берло, выпил кружку пива. И все! Меня, если по-честному, все же тянет к ЛСД. Но доставать все труднее. Время от времени удается раскрутить одного наркодилера в Лос-Анджелесе. Других поставщиков я остерегаюсь. Всякое зелье могут впарить. Запросто можно на тот свет отправиться. А ЛСД — надежное средство, если знаешь свою дозу. Короче, от него не сгоришь. Это как слабительное для головы — успокаивает и одновременно прочищает мозги.

— У меня есть немного, — сказала Робин, пригубив вина, и увидела, как под бородой у Скипа губы шевельнулись в усмешке, а в светлых глазах проскочила живая искорка.

— Знаешь, я не страдаю акрофобией, мне страшно, когда я не летаю над землей.

— Моя квартира здесь, сразу за углом.

— Здорово. А что за дурь?

— Пакетик с ЛСД. На нем такая маленькая единичка.

— Черт, а мне нужно возвращаться на работу! Киношники собираются этой ночью устроить парочку взрывов.

— Пакетик будет ждать тебя в любое время дня и ночи, — сказала Робин.

— Соблазняешь меня, да? — усмехнулся Скип. — Задумала кого-то лажануть и поняла, что без Скипа не обойтись.

Робин сдержанно улыбнулась.

Когда музыканты подошли к их столику, она предпочла хранить молчание.

Скип внимательно посмотрел на контрабасиста, который с итальянским акцентом поинтересовался, не желают ли они заказать какую-нибудь любимую композицию.

— Ребята, а вы помните группу, которая раньше здесь выступала? — оживился Скип. — «Эм-си-файв»?

Контрабасист нахмурился.

«Эм-си-файв»? Нет, он, например, не помнит. А что они исполняли?

— К примеру, «К черту мандраж!». Знаете эту композицию? — улыбнулся Скип.

Робин смотрела на него и думала: «Господи, как мне тебя не хватало!»

3

На приеме у психиатра клиники Святого Антония Крис первым делом поинтересовался, зачем ему заключение психиатра, если он всего лишь переходит из одного подразделения полиции в другое. Он ведь все равно останется работать в здании под номером 1300 на Бобьен-авеню, только уже не на шестом этаже, а на седьмом.

Врач, начинающий лысеть узкоплечий молодой человек в очках, смотрел в заполненный Крисом опросный лист и, казалось, не слышал его.

— Скажете, если я где-нибудь ошибусь, — сказал он. — Вы — Кристофер Манковски. Дата рождения — 7 октября 1949 года.

Крис сказал, что пока все верно.

Врач откашлялся:

— В настоящее время вы — сержант, специалист по обезвреживанию бомб и взрывных устройств разного типа, приписанный к отделу криминалистики.

— И можете, если угодно, записать, что я также эксперт по огнестрельному оружию. Во всяком случае, был им. А сейчас и сам не знаю, кто я.

— Вы любите оружие?

— Что значит — люблю? Я специалист по оружию, а не коллекционер.

— Сколько револьверов у вас имеется?

— При мне всегда табельное оружие, а подаренный отцом полуавтоматический «глок» я держу на работе. Если вдруг ко мне домой вломятся воры, я не хочу, чтобы потом они гонялись за кем-нибудь с пушкой, в которой 17-патронный магазин.

— То есть с вашим «глоком»?

— Да, с австрийским 9-миллиметровым «глоком». Очень легким, между прочим…