Смерть стоит за дверью

Дрожь прекратилась быстрее, чем я ожидала. Кэролайн протянула коробку с салфетками, которую нашла у Бисли в одном из ящиков письменного стола, но они не пригодились, так как слез не было.

– Если с ним что-нибудь случится, я не переживу, – призналась я Кэролайн.

Она не стала тратить время на банальные слова утешения и только сказала:

– Понимаю.

Несколько минут спустя Мэтьюс вернулся в кабинет вместе с Дуэйном, Томасом Бисли и еще одним офицером полиции.

– Мэм, если вы не возражаете против участия супругов Роу, то и я согласен. Их опыт может пригодиться, – обратился ко мне Мэтьюс.

– Я хочу, чтобы они остались.

– Хорошо. Мистер Бисли, можно нам просмотреть материал, снятый камерой наблюдения? Возможно, миз Рен сможет опознать преступника.

– Значит, все снято на пленку?! – в ужасе воскликнула я. – Когда я приехала на прошлой неделе, чтобы встретиться с мистером Бисли, охранник только что не подверг меня личному досмотру. Как мог посторонний проникнуть в класс?

– Охрана дежурит в учебном городке только во время занятий, – промямлил Бисли, на которого было жалко смотреть.

Все сидели с невозмутимыми лицами, как будто речь шла о какой-нибудь досадной оплошности в финансовой смете. Но я-то знала, что в школе боятся самих детей. Наших детей. Поэтому и была поставлена охрана.

3

Бисли постучал по клавишам, а потом повернул монитор в нашу сторону, чтобы был виден экран. Я непроизвольно прижала ладонь ко рту, но усилием воли заставила себя убрать ее. Кэролайн сомневалась, следует ли мне смотреть запись, и высказала свои соображения Мэтьюсу.

– Она сама решит, – ответил следователь. – Камера установлена только в коридоре, и то, что происходило в классе, снято не было.

Кэролайн все же взяла меня за руку, и мы приступили к просмотру. Все присутствующие столпились вокруг стола заместителя директора и уставились на экран, нервно шаркая ногами по полу и теребя руками подбородки. Бисли и Мэтьюс уже видели эту пленку, но все остальные испытывали навязчивое тошнотворное чувство, которое охватывает людей, когда они следят за ходом подобных событий. Вспомнились жуткие сцены кровавой бойни в школе «Колумбия», окровавленный ребенок, падающий из окна, охваченные паникой станции метро, авиакатастрофы, снятые в режиме реального времени. Мне пришло в голову, что и этот материал рано или поздно появится в Интернете и люди с больной психикой будут смотреть и пересматривать его по нескольку раз вовсе не для того, чтобы оказать помощь в поисках моего сына, а просто ради острых ощущений. То, что вызывает тошноту у одних, доставляет патологическое удовольствие другим.

Съемка велась сверху, камерой, установленной над дверью, выходящей в школьный двор. На экране появились ряды шкафчиков для одежды, расположенные по обе стороны коридора, между которыми находились двери классных комнат. Изображение было несколько искаженным. Бисли показал на экран и сообщил, что Рейчел Даттон обычно проводила внеклассные занятия в третьей комнате слева. Сегодня Хейден был ее единственным учеником.

Какой-то мужчина зашел в коридор и прошел под камерой. Табло в нижнем левом углу экрана показывало пятнадцать часов двадцать девять минут. Я замерла, уставившись на экран, и ловила ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Сейчас мой ребенок находится в заложниках у этого человека, который увез малыша неизвестно куда. Сознание отказывалось признать страшный факт.

Впрочем, фактом это можно назвать лишь в случае, если Хейден до сих пор жив.

Я не могла оторвать глаз от худосочной фигуры преступника, одетого в мешковатые джинсы, стянутые в талии широким ремнем, и толстовку с капюшоном, натянутым на голову. Повернувшись спиной к камере, он пошел вдоль коридора и остановился у третьей двери слева. За спиной у мужчины висел рюкзак, нагруженный чем-то тяжелым. Мэтьюс спросил, не кажется ли мне этот человек знакомым, но я его никогда прежде не видела.

Убийца осторожно открыл дверь классной комнаты и, быстро зайдя внутрь, захлопнул ее за собой. В коридоре все было тихо и спокойно. Бисли, щелкнув мышкой, стал прокручивать запись вперед, и в углу экрана стремительно замелькали минуты.

– Сколько времени он находился в классе? – поинтересовался Дуэйн.

– Шестнадцать минут, – ответил Мэтьюс – И действовал при этом очень оперативно, если учесть, что он успел связать обоих, а потом убил и изуродовал учительницу.

– Что он с ней сделал? – спросила я, и все присутствующие стали старательно отводить глаза в сторону. – Что он сделал с учительницей? – повторила я вопрос.

Мэтьюс переглянулся с полицейскими, но говорить никому из них явно не хотелось. Бисли сидел, подперев рукой голову, и задумчиво изучал компьютер. Дуэйн обратился к Мэтьюсу и сказал, что я рано или поздно узнаю обо всем из газет. Минуту помедлив, Мэтьюс придал лицу решительное выражение и сообщил:

– Мы думаем, что, зайдя в класс, преступник сразу перерезал ей горло. В помещении находились другие учителя, но они не слышали криков, так что все произошло очень быстро. Потом он изуродовал труп так же, как это делал со своими жертвами ваш муж.

– Мой бывший муж, – услышала я издалека собственный голос, чувствуя, что к горлу снова подступает тошнота. Я вспомнила глаза миз Даттон. Сколько в них светилось участия и терпения, когда после драки с Эштоном Хейлом учительница приняла сторону моего сына. Она смотрела мне в лицо и предлагала помощь.

– Он вынул у нее?… – Голос оборвался в середине фразы, и страшные слова застряли у меня в горле.

– Да, – коротко ответил Мэтьюс.

– Он что-нибудь вставил вместо них?

– Похоже на косточки от каких-то плодов, – сказал сыщик после секундной паузы. – Судебные эксперты установят, что это такое.

– Боже правый! – выдохнул Бисли. – Миз Рен, она так старалась помочь Хейдену.

– Не сомневаюсь, – глухо откликнулась я.

В глазах заместителя директора стояли слезы, которые он, сердясь на свою слабость и бормоча извинения, принялся вытирать рукой. Присутствующие сделали вид, что ничего не замечают, и Бисли, повернувшись к компьютеру, остановил пленку. Часы в углу экрана показывали пятнадцать часов сорок пять минут. Дверь классной комнаты открылась, и из нее вышел убийца в темных солнцезащитных очках. Нижнюю часть лица скрывала бандана. Из-под натянутого на голову капюшона виднелась только тонкая полоска светлой кожи. Передняя часть толстовки и длинные рукава пропитались кровью, стекающей по рукам убийцы. Преступник с трудом удерживал Хейдена, который отчаянно сопротивлялся. Кэролайн взяла меня за руку, но я, похоже, полностью утратила способность осязать и ничего не почувствовала. Запястья и лодыжки сына были обмотаны клейкой лентой, которая также закрывала его рот, и в следующий момент я ощутила на губах горьковатый привкус клея и почувствовала, как проклятая лента стягивает мне лицо. Но мой малыш продолжал сопротивляться, стараясь вырваться из цепких рук мерзавца. Наконец Хейдену это удалось, но он тут же упал на пол, и я вздрогнула, как будто сама ударилась о твердые плиты. Преступник схватил сына за шиворот и, встряхнув, приподнял вверх. Было видно, как шевелятся под банданой его губы. Он шептал какие-то угрозы, и Хейден вдруг затих и перестал вырываться.

Проходя под камерой, убийца продолжал что-то говорить, но теперь его лицо было повернуто вверх, как будто он разговаривает с людьми, которые впоследствии просмотрят запись… Нет, будто он обращается ко мне одной.

Я смотрела на лицо сына с огромными, расширившимися от ужаса глазами, которые выделялись над полоской клейкой ленты, закрывающей рот, и не узнавала его. Хейден тоже смотрел в камеру, когда убийца вел его к выходу. Потом изображение исчезло.

– Я понимаю, вам очень тяжело, миз Рен, – обратился ко мне Мэтьюс, – но я должен знать, не показался ли вам знакомым этот человек. Может быть, его манера двигаться наводит вас на какие-нибудь мысли?