Сначала было похищение...

Дав себе зарок при первой же возможности вдоволь порыдать, я постаралась сосредоточиться на цели своего визита на рынок. А когда представила, что рыдать я буду не минутку-две в тихом уголке, а дома, скорее всего сегодня вечером, когда Лифисса будет крепко спать, а я выпью бокальчик сладкого вина и наконец-то отпущу сковавшую меня внутри пружину, мне авансом полегчало.

Столичный привоз это не то место, где можно неспешно погулять между рядами со снедью. Огромная площадь, куча грязных и опасных закутков. Воздух, смердящий протухшими товарами, куда не проникает осенняя свежесть. Этот рынок считается одним из опаснейших мест в столице. Сюда неминуемо ведут дорожки дельцов и деляг всех возможных мастей и степени жуликоватости.

К сожалению, об этом я вспомнила лишь ступив на эту землю. Поправив корзину и стараясь не обращать внимания на гнилостный запах, пропитавший, кажется и моё пальто, я бодрым шагом направилась вглубь рядов. У окраинных торгашей цены ничем не отличались от цен в соседней с моим домом лавке.

Сладкие яблоки и груши, немного южных апельсинов и любимых Фиссой бананов. По чуть-чуть абрикосов и инжира. По одному гранату и ананасу. Так. Остались ягоды. В корзинке уже почти нет места, буквально для пары гроздьев винограда и жменьки клубники.

Уложив ягоды поверх фруктов, поставила корзину на землю, накрывая её холстиной. До моего слуха привычно доносился рыночный гвалт, когда ухо само сосредоточилось на голосе, раздающемуся совсем рядом.

— … Линд прямо взбесился. Сказал, что ты за дурака его держишь, что сама помнишь, что еще в прошлом месяце он поднял мзду.

Я бы узнала этот голос из тысячи. Ужас и омерзение, пережитых минут на складе всё ещё преследовали меня. Руки мелко затрясло. Пора было вставать, но ноги не хотели разгибаться. Я теребила тряпицу, тянув время, в надежде, что мой несостоявшийся насильник сейчас уйдёт.

— И торговля у тебя, гляди как идёт. Поэтому отваливай быстренько деи и я пошёл. А то и мне попадёт за тебя. — Потом через паузу. — А красавице нужна помощь? Дык такой крале я всегда за радость. Даже денег не возьму. Только натурой.

И сам заржал над своей шуткой.

Я же поняла, что он уже точно никуда не уйдёт. Остаётся молиться, чтобы мерзавец меня не узнал и отбиться от него.

Собравшись с силами я поднялась, поправила юбку, глядя в пол, пробубнила, что в помощи не нуждаюсь, поняла, что либо он уже меня узнал, либо не узнает вовсе и не удержавшись посмотрела на него.

Он узнал. Любитель некрофилии оказался подростком, лет на десять младше меня. Тот самый, отирающийся на вокзале около булочницы-лоточницы. Одетый в кожуху с чужого плеча, но в щегольски начищенные сапоги. Спутанные, беспорядочно откромсанные светло-рыжие волосы, бледный, с яркими пятнами веснушек по всему лицу. Он был отталкивающе, вызывающе некрасивым. Но хуже всего были глаза. Блекло-голубые, очень светлые. Меня всегда пугали люди с голубыми глазами, но в этих просто плескалось равнодушное безумие. Это глаза убийцы. Не человека, которому пришлось отнять чужую жизнь, а того, кто мучает ради наслаждения. Никогда такого не видела, но мне стало очень страшно. Я безумно испугалась этого почти ребёнка, и он это увидел.

— Ба! Знакомые всё лица. — Рыжий обнажил жёлтые зубы, улыбаясь. — Деньги быстро сюда. Я тут не шутки шучу. Иначе возьму сам. Сколько захочу. А ты стой! Больше не убежишь!

Откашлявшись, я произнесла как можно громче.

— Я прошу Вас оставить меня в покое. В противном случае, я буду вынуждена звать на помощь!

— Да? Думаешь понадобится? Ну позови. И кого краля здесь собралась звать в подмогу? — Так же громко ответил он мне. А потом ещё громче. — Чап, Тер! Подсобите? Краля думает, что меня одного ей мало будет. — На его зов подошли ещё двое парней, старше его. — Порезвимся?

С этими словами он достал из кармана небольшой нож. Я не сомневалась, что он использует его по назначению.

— На помощь! Пожалуйста помогите! — Заорала я во всё горло.

Краем глаза заметила, как дёрнулся детина за прилавком с картофелем, но остался стоять на месте. Обвела взглядом толпу и увидела лишь несколько сочувственных взглядов, другие же и вовсе отводили взгляд. Лишь бандит-недоросток мерзко ухмылялся, смотря на меня.

Мне здесь никто не поможет. Каждый из этих людей бережёт свою жизнь и жизнь своей семьи. Никто не станет рисковать ради пришлой.

Времени переживать не было катастрофически. Опять придётся спасать себя самой. Конечно, на всех красавчиков-графов в роли спасителей не хватает. Поэтому невинным девам — герои-офицеры, а девам старым, — собственные силы.

Покрепче сжав корзинку в руке я соткала три иллюзорных огненных шара. От настоящих не отличишь, старалась я на пределе своих возможностей. Шары материализовались прямо у лиц каждого бандита.

— Я ухожу отсюда. Вы стоите и не шевелитесь. Как только я уйду я отзову огонь. Только движение, и шар отреагирует перебросившись на объект.

Произносила я это уже пятясь. Смотря в глаза рыжему, в глазах у которого бесилась паника.

— Магичка! — Потом тише. — Пусть уходит. Пропустите.

Я пятилась ещё несколько шагов, потом развернувшись заторопилась на выход, периодически оглядываясь через плечо, а после припустила бежать со всех ног, вплоть до стоянки кебов.

Задышала я кажется, только когда экипаж тронулся.

Даже в мастерской, когда рынок с его происшествиями уже был далеко, случившееся не отпускало меня. Мистер Куперс гулял на ярмарке, поэтому в мастерской я была одна. Я очень старалась работать, но все инструменты буквально валились у меня из рук. Я думала о том, что меня могло бы ждать, не выберись я сегодня с рынка, или тогда со склада. А ещё засела навязчивая мысль, — удалось ли мне сегодня сбежать? Не следили ли за мной? Даже сейчас, в мастерской я совсем одна. А если эти мерзавцы узнают, где я живу? Не подвергаю ли я опасности Лифиссу, мистера Куперса и других?

Теперь даже преимущество в виде магии для меня потеряно, если рыжий урод приведёт сильного мага, мне не выстоять.

Так страшно. Страшно при воспоминании о безумных голубых глазах садиста, от того, какую боль мне могут причинить эти люди. Но больше всего я боюсь за племянницу.

Не думая абсолютно я отложила стамеску и подошла к бюро с писчими принадлежностями.

"Добрый день, граф Баррэм. Приношу свои извинения за беспокойство, позвольте поинтересоваться, не с Вами ли Лифисса. А если нет, то возможно Вы знаете, где и с кем, она сейчас находится. С уважением, благодарностью и извинениями Анна Линкрад."

Не став перечитывать, сразу отправила вестника. Пусть думает что хочет. Что я навязчивая, что ищу повод завязать общение. Плевать.

Открыв окно я закурила, а надежде, что до прихода старика, запах табака выветрится.

И правильно, что не перечитала. Начала бы думать, править, а может и вообще передумала бы отправлять. Мне сейчас жизненно необходимо узнать, что малышка в безопасности.

Не успела я докурить сигарету, как пришёл ответ.

"Я гуляю на ярмарке. Здесь очень весело."