Сновидец

Вайми помолчал. Он слушал, почти не разделяя рассказ на слова, большинство которых были ему неизвестны, непонятны, не различая отдельных фраз, впитывал этот поток, открывшись ему, и чувствовал, как тот собирается у него внутри в новый мир, отдельный от прежнего, пускает корни в его памяти, в его разуме, и разрастается побегами новых образов и новых смыслов. И Вайми спокойно принимал и то, что этот новый мир поселился в нём, и то, что покуда он не может постичь этот мир, — он всем своим существом понимал: всё, что он услышал, будет зреть в нём всё бОльшим и бОльшим пониманием. Нужно только время.

— Я не всё понял, — ответил он. — Но я… хочу быть с вами. Вот только… мне тяжело… одному.

— Ты недолго будешь один. Скоро сюда придет наш корабль. Я отправлю тебя в Ана-Йэ, — туда, где обучается наша молодёжь. У нас долгое детство — примерно, лет до сорока пяти. Потом… мы становимся взрослыми и живём, сколько захотим… если нас не убивают, конечно. Когда ты станешь таким же, как я, мы вновь встретимся.

— Чтобы уже никогда не расстаться?

— Да. Может быть, никогда.

* * *

Вайми увидел, как корабль Золотого Народа — восьмиуступчатая пирамидальная гора, словно бы сотканная из невесомого света — закрыла звёзды. Как ни велика была Парящая Твердыня, она вошла в её ангар и показалась там маленькой. Ошеломленный Вайми вместе с братом спустился к многосоставным воротам. Они раскрылись перед ними, как цветок, и он увидел множество лиц — юноши и девушки, разные, в разной одежде, но все красивые, и глаза у них одинаковые — такие же чистые, как у Вайэрси. Они все внимательно смотрели на него, словно ожидая.

Брат взял его за руку, и Вайми пошёл вместе с ним к своему народу.

Конец