Сны Эрры

«Получается, что смерть ужасна для тех, кого не ждет достойное погребение, позволяющее душе вновь соединиться с телом. Ужасна, если тебя завернуть в холстинку и просто закопают без мумификации, без ритуальных обрядов?» – задумался Эрра.

Эрра огляделся. Здесь всё было красиво и не было мрачным или пугающим, как в склепе. В погребальном зале: и в его архитектуре, и в росписях, и в изваяниях, и во всех предметах роскоши, которыми наполнялась жизнь умершего до смерти и после, должна была отражаться красота мира фараона до и после смерти в царстве теней.

Красота солнца на голубом небе, красота огромной реки, дающей прохладу и изобилие земных плодов, красота яркой зелени пальмовых рощ среди безбрежных желтых песков. Чистые и яркие краски природы без полутонов и смешений несли жизнь даже в эту погребальную камеру. Эта красота жизни оставалась с человеком вечно, чтобы он наслаждался ею.

«Почему же так нужно было сохранить само тело? – задал еще раз себе вопрос Эрра. – Такая титаническая работа миллионов людей, столько жертв и затрат для страны для того, чтобы создать место для хранения тела, именно этого тела?»

Жрецы, хранители знаний у египтян, заставили строить величайшие пирамиды с одной целью: не для самого фараона и его челяди, а для его праха, чтобы душе, вернувшись из царства теней, было удобнее воссоединиться с его телом. В сухом климате страны это достаточно легко было сделать. В Египте родилась целая наука по бальзамированию тел, создались сложные приемы общей мумификации трупа, и действительно, за тысячелетия тело не превращалось в прах, не рассыпалось на куски. Некоторые найденные мумии очень хорошо сохранились, даже с кожей и волосами.

«Зачем такое трепетное отношение к телу? – вертелось в голове Эрры. – Может быть ДНК? Мы теперь научились определять тот самый код, по которому, имея в образце даже кусочек косточки, можно определить человека, можно ответить кто кому родственник, кто кому мама с папой. Тело уникально, его уже не перепутать с другим телом, если знать его уникальный код, его ДНК. Тело будет существовать, даже если жизнь покинет его. Тело без меня. Я без тела.»

Рассуждая так, Эрра, повернулся и увидел огромный чан с водой. Он наклонился и отразился в нем. Там, в воде, он был одет в египетскую одежду и стоял в позе как статуя неподвижно, но чего-то в нем не было.

«Чего не хватает?» – мучительно соображал Эрра.

Чем дольше Эрра всматривался в свое отражение, вернее в тело, стоящее там, тем яснее проявлялся легкий дымок, тоненькой серебряной струйкой тянущийся от него до отражения через воду. У Эрры возникло ощущение, что статуя начала оживать, по мере того, как серебряная струйка все ярче проявлялась.

Жизненная энергия, по-египетски ее называли «ка», вливалась в двойника в воде, который был отражением не только тела, но и вместилищем для жизненной силы, местом хранения души. Только у двойника на месте, где должны были быть глаза, что смотрели бы на Эрру, были дощечки с изображением. Поразительная красота этих нарисованных серо-голубых глаз была какой-то мистической и притягивающий, что отвести взгляд от своего отражения Эрра уже не мог. Серебряная струйка превратилась в заметный воздушный столбик, соединяющий их через воду в чане.

В голове появилась чья-то фраза: «Все на земле боится времени, но время боится пирамид». В этот же момент отражение в воде пошевелилось. От этого движения дощечки с глаз упали, и Эрру через серебряный столбик втянуло в две черные бездонные глазницы.

Эрра замер, ему казалось, что он задохнулся и перестал дышать. Секунды превратились в года.

В следующее мгновение он смотрел из чана в погребальный зал и видел, как его тело бездыханным упало на каменный пол… Он смотрел на себя со стороны, с другой стороны, с той… из-под воды. Он был без своего тела, которое лежало в зале рядом с саркофагом без него, более того, он был привязан к чужому телу непонятно как и зачем.

Он был ничто… Он был проявлением пустоты и нирваны. Эрра, или вернее то, что когда-то им было, ощутил состояние полного знания и всевозможности, которое было полным и захватывающее единым. Он был чистый дух, энергетический сгусток. Никакой экстаз не мог сравняться с этим состоянием, словами человеческой речи это ощущение было очень трудно описать.

Сгусток взвился и улетел в просторы бездонного космоса, промчался среди звезд, поговорил со всеми и обо всем. Он всё знал и был всем. Нарезвившийся в звездных потоках и очумевший от всевозможности, он стремительно прорвался среди пространств и времен и, сделав круг, влетел в тело, ожившее в отражении воды.

Молодой мужчина открыл глаза и поднялся со своей циновки, огляделся, сделал шаг в сторону и оказался на рыночной площади. Восточный базар шумел и блистал яркими красками. Только для бестелесного Эрры, все звуки были одним ровным сигналом, типа пи-пи-пи. Красок были стерты, один беловато-серый фон, чуть серее и чуть белее по линиям раздела. Мужчина с большим удовольствием торговался с продавцом фиников, а Эрра ничего не слышал, но знал, что сейчас он отойдет от торговца с покупкой. Так и произошло, мужчина шел по узкой пыльной улочке и ел их, а Эрра понимал, что финик распадается под зубами, расщепляется слюной, падает питательной смесью через пищевод в желудок и … Где вкус? Где наслаждение от сладкой золотистой мякоти финика? Фу, после извлечения минимальной порции энергии, что была несравнима с его энергетической мощью, отходы будут выведены. И был ли смысл торговаться и тратиться на такой пустяк, как переваривание финика и выведения отходов?

Потемнело. Мужчина спрятался около высокой стены и стал ждать. Когда темнота легла на улицы, он полез по стене, цепляясь за незаметные выступы и выбоинки, и скоро оказался с другой стороны. Затаив дыхание, он пробирался по коридорам дворца, прячась от посторонних глаз, пока не оказался у потайной двери в стене за ковром. Проскользнув через нее, он спрятался в углу за тканями и замер.

Всеведущий Эрра уже знал, что произойдет дальше и зачем они здесь. Он ничего не ощущал, он просто знал и предпринял слабую попытку увести мужчину отсюда. Эрра закрутился в маленький вихрь в солнечном сплетении у мужчины. Мужчина начал ерзать и волноваться.

«Уходи!!!», – кричал Эрра. Но так как звуков не было, то мужчина не слышал и не отвечал, он лишь слегка волновался.

Как ему сказать, что ему лучше отсюда уйти? Эрра не был телом, которое может сказать так, чтобы быть услышанным. Эрра был никем и был ничто.

«Вот идиот, что ты тут разлегся, беги», – Эрра подавал сигналы, как только мог. Мужчина постепенно стал думать, что, может, не стоило приходить сегодня, как-то ему не по себе. Он уже ерзал и вздыхал, но упорно гнал от себя мысль, что лучше уйти отсюда, что это к добру не приведет.

В этот момент двери открылись, и в покои вошла красивая молодая египтянка, за ней вошла свита из таких же красивых девушек. Они стали раздевать, ухаживать за красавицей и готовить ее ко сну. Мужчина весь напрягся, у него пульсировала кровь. Легкое состояние возбуждения от увиденного вскружило голову, все мысли об уходе пропали. Наконец-то всё было готово, свита удалилась. Египтянка подняла голову с подушки и что-то произнесла. Мужчина подошел к ней, и они обнялись.

Эрра не слышал произносимых слов, но он знал всю историю этой потаенной любви, знал, как она началась между дочерью верховного жреца и сборщиком податей, и знал, чем она закончится. Эрра знал, как увеличиваются эти оба тела, когда они держать друг друга за руки и смотрят друг на друга, когда же они сливаются, то образуется такая взрывная волна от их общей энергии, неуправляемая и мощная, что разум людей отключается. Живут только их тела, и увеличиваются их энергии.