Сны Виртополиса

Одна проблема – харонщиков слишком много, а выживших людей из капсул – мало.

Нео стоял на машине, буквально в десяти метрах от капсулы, из которой нужно достать человека, когда обнаружил одну проблему – вернее две проблемы: то были харонщики-конкуренты с его участка. Голова одного, мелкого пацана лет двенадцати, мелькала за крышами машин уже в пяти метрах от заветной машины. Вторая, как и Нео, бежала по скользким из-за дождя крышам машин.

Сомалиец достал из-под плаща орудие своих предков – болас. То были три верёвки на одном узле, к концу каждой крепился увесистый камень, но в случае с Нео – он использовал металл и термопасту, которой в городе было в избытке.

Малец раскрутил болас – тот предостерегающе зажужал, разбивая капли дождя. Быстрым движением Нео отправил орудие, целясь в ноги девчонки. Но та успела заметить бросок и перепрыгнула через орудие. Болас ударился о крышу машины и улетел в сторону.

Девчонка тем временем набросилась на мелкого пацана, который уже стоял у заветной машины. Она то ли пыталась выдавить ему глаза, то ли просто била головой о соседнюю машину.

Нео перепрыгивал с машины на машину, вот он уже стоял на той крыше, куда угодил его болас. Он осмотрел землю рядом с машиной и вдруг заметил один торчащий шар – зеркальные элементы поблёскивали в слабом освещении от фонарей.

Сомалиец спрыгнул, схватил болас, поднял его над головой и стал раскручивать. Подойдя ближе к машине, откуда исходил сигнал он увидел картину: девчонка заталкивала тело мелкого пацана под соседнюю машину. Он умер?

– Эй, Бу, замри, – окликнул её Нео. – Этот червяк мой.

Червяками у них было принято называть людей в «капсулах» – тощие и беспомощные, слишком уж они были похожи на подземных жителей.

– Иди нахер, Черныш, – девчонка не помнила имени Нео, поэтому всегда называла его по цвету кожи. – Я не могу купить паёк уже неделю, скоро дерьмо своё буду жрать.

Нео повезло купить паёк вчера, но девчонке по имени Бу он не верил – у той всегда была заготовлена какая-то пакость.

– Отойди, я не буду повторять, – продолжал наставивать Нео. – Неужели ты хочешь получить этой штуковиной по голове?

Между ними было уже пару шагов.

– Чёрт, Черныш, давай поделим добычу, я правда голодная.

– Не верю ни единому слову, – прошипел сквозь зубы Нео.

Глаза девчонки бешено шевелились в поисках хоть какой-то зацепки, как бы она могла надавать на Нео. И, кажется, она придумала.

– Сзади! Осторожно! – прокричала она, указывая куда-то за спину сомалийца.

– Так я и повёлся на эти… – он не успел договорить, потому что чья-то нога со всей силы ударила его в спину. Нео упал, болас отлетел куда-то далеко. Через него перепрыгнул парень, кто-то из старших.

С трудом Нео поднялся на ноги. Взрослый пацан напрыгнул на Бу и вцепился ей в шею обеими руками. Девушка пыталась кричать. Она била по рукам, но не могла освободиться.

«Нет уж, это никуда не годится», – решил Нео.

Подойдя поближе, он увидел, что девушка уже стала терять сознание. Ничего не говоря, Нео достал из рукава рабочую отвёртку – самую необходимую вещь в работе, ведь ржавые двери в этих развалюхах то и дело заедают. Он всадил отвёртку пацану в подмышку.

Тот вздрогнул, даже не сразу поняв, что произошло. Какое-то время ему хватало сил, чтобы продолжать сжимать горло Бу, но затем он он закашлялся. На подбородке дождь смешивался с кровью.

– Ты чо, бл***, творишь? – удивился парень.

Нео смотрел на него испуганными глазами.

– Я… я… – как ни старался, Нео не мог пробудить в себе льва. Он просто блеял. Храбрости хватило всего на один поступок.

Парень выхватил отвёртку из подмышки, схватил Нео за плащ и принялся наносить сомалийцу удары по всему телу. Методично, как будто гвозди заколачивал.

– На! На! На! – каждый раз, вонзая отвёртку в податливаю плоть сомалийца, повторял взрослый пацан. Остановился он, только когда услыша самый любимый звук для всех харонщиков – звук открывающейся двери капсулы. Нео тоже его услышал, а затем увидел, что Бу, девчонка, которую он пытался спасти от здоровяка, открыла дверь капсулы. Система сразу же отсканировала её лицо, чтобы убедиться, что она действительно харонщик и имеет право тут находиться. Теперь никто не заберёт у неё этого червяка, который сейчас сидел в машине.

Пацан с отвёрткой в руках посмотрел на Бу, потом на Нео, на свою руку с отвёрткой, заплакал. Вокруг уже собирались другие харонщики, все смотрели на человека, который убивал сомалийца. Все знали, что тому угатовано.

Тем временем Бу извлекла из мужчины, который сидел в машите, все трубки, которые поддерживали жизнедеятельность организма, пока сознание было где-то далеко.

Параллельно система заканчивала процесс «возвращения» – по сути человека просто отключают из виртуального мира. Лицо мужчины искривилось. Секунда и глаза открылись. Тело его начало непроизвольно извиваться, биться ногами, агонизировать. Как те черви на асфальте.

Тело уже отвыкло подчиняться сознанию. Разум разучился воспринимать реальность.

Бу придержала мужчину, чтобы он не вывалился на мокрый асфальт. Дождь разбивался о плащ девушки, брызги летели в лицо мужчины из машины.

– Всё хорошо, друг, – сказала Бу.

Мужчина заплакал. Это как второе рождение.

– Где я? – завопил мужчина. – Я попал в ад?

Бу босила взгляд на Нео, который с завистью в угасающих глазах смотрел на неё.

– Можно и так сказать, – проговорила девушка своем клиенту. – Зато я сегодня поем.

Черви в банках

В первые месяцы жизни в городе Нео учился всему в классах с другими новичками. Там были девочки и мальчики его возраста из совершенно разных стран – чёрные, белые, метисы, мулаты, христиане, буддисты, мусульмане.

Инженеры-учителя рассказывали им о том, как устроена система. Много сложных непонятных терминов, которые взрослые люди просто кидали им, не пытаясь объяснять.

Никто из учеников так ничего и не понял. Уже оказавшись в полях, как было принятно называть городские улицы Виртополиса, Нео узнал, что их никто и не собирался обучать. Если лет десять-пятнадцать назад сюда привозили подмастерий, чтобы учить их вирт-инженерии, выращивать новый интеллектуальный обслуживающий персонал (одним из таких людей был инженер, что привёз Нео сюда), то теперь в Виртополис свозили детей просто по привычке. По нелепой традиции, которую боялись отменить, чтобы не привлекать внимания государств, контролирующих город Виртополис. К тому же городу за это хорошо платили. ООН и другие некоммерческие организации, которые считали, что что-то контролируют в этом мире и в Виртополисе, в частности.

Реальность улиц оказалась куда безрадостнее. Всем было плевать на Нео и ему подобных. Сомалиец часто думал о своей странной судьбе: каждый раз, когда он оказывался в каком-то новом месте, лучшие деньки всегда уже были позади. Его родная деревня когда-то процветала, с каждым годом богатея за счёт пиратского промысла, но всего через несколько лет после рождени Нео всемирные силы захватили его страну и заперли всю его семью в концлагере.

В лагере ему рассказывали, что в былые времена (лагерь был построен ещё за несколько лет до этого для жителей других африканских стран) в лагере было приятно жить – кормили мясом каждый день, привозили все новые кино-новинки, даже были вирт-компьютеры за хорошее поведение. Когда же в лагере оказался Нео, выяснилось, что лагерь не рассчитан на такое количество «постояльцев». Мясо они видели раз в месяц и то – искусственно выращенное. Верования его семьи запрещали питаться таким мясом. Поэтому он больше питался бобами и сыром тофу.