Собачий род

Коростылёв вытащил из нагрудного кармана очки, водрузил их на хрящеватый нос. Очки по-прежнему сверкали трещинами.

Водитель только руками развёл, повернулся, и поспешил к машине. Выйдя на улицу, отогнал от машины какого-то пацана, открыл обе боковых дверцы. Андрей Палыч вышел первым, Коростылёв — за ним. Водитель заметил, что ворота Коростылёв оставил незапертыми. "Да, — подумал водитель, — любопытный старичок. И квартирка у него странноватая". Он вспомнил, что из большой комнаты был вход в другую — тёмную. Вход был закрыт старинной стеклярусной занавеской, и разглядеть, что там, за ней, не было никакой возможности. "Наверно, там-то у него и мебель, и холодильник. А может, хлам какой-нибудь. Книжки там всякие…".

И шофёр забыл о Коростылёве.

* * *

Заседание проходило в кабинете губернатора. Вход в здание охраняли омоновцы, они же дежурили на каждом этаже, на каждом повороте коридора. Перед дверью в приёмную тоже стояли два здоровяка с автоматами.

Коростылёв прошёл мимо них со скучающим видом. Один из омоновцев сделал было останавливающий жест рукой, но Кавычко на ходу, сквозь зубы бросил:

— Этот — со мной!

Они прошли в приёмную, где тоже торчал вооруженный человек в камуфляже. При виде Кавычко он отдал честь, а у Коростылёва строго спросил:

— Фамилия, имя, отчество?

Коростылёв назвал себя.

— Мобильный телефон, диктофон, видеокамера, фотоаппарат при себе имеются?

— Нет-с, — чопорно ответил Коростылёв. — И оружия нет… — тут он безмятежно улыбнулся: — Только зубы.

Охранник не понял, вопросительно взглянул на Кавычко. Потом кивнул и тоже козырнул.

В кабинете, за большим овальным столом, сидели человек десять. В губернаторском кресле — сам председатель КЧС Владимир Густых. Он держался уверенно, строго. На приветствие Коростылёва только кивнул и показал жестом, куда ему сесть. Кавычко поместился рядом с Густых, разложил бумаги, придвинул ноутбук. Взглянул на Густых и сейчас же его захлопнул.

— Наше заседание посвящено одному вопросу, — сказал Густых, не вставая с кресла. — Есть предложение правительства Российской Федерации о массовом отстреле волков и бродячих собак на всей территории нашей области. Слово — главному лесничему области.

Поднялся седой человечек в полувоенной лесной форме.

— В настоящий момент на территории области, по данным нашего управления, насчитывается порядка 800 волков. Места их обитания в принципе известны, сейчас эти места уточняются с помощью вертолётов, снегоходов и другой техники. Стая волков в количестве семи особей, проникшая на территорию пригородного Калтайского лесничества, была уничтожена. По показанию свидетелей из местных жителей, стаей верховодила большая волчица белой масти, видимо, альбинос…

— Короче, — сказал Густых, глядя в стол.

— При отстреле стаи белой волчицы не обнаружено.

— Достаточно, — сказал Густых, и лесничий сел. — Зато белая волчица обнаружена в городе, и не где-нибудь, а прямо во дворе губернаторского дома. Есть видеоматериалы и показания дочери Максима Феофилактовича. Трагедия, напомню, произошла спустя сутки после отстрела калтайской стаи.

Он вздохнул.

— Вчера, как вы знаете, было совершено нападение на усадьбу цыган Никифоровых на Черемошниках, в микрорайоне бывшего Лесопромышленного комбината. Хозяин и хозяйка убиты. Убийца — тоже. Вот предварительное заключение экспертизы по поводу этого маньяка: "Смерть наступила в результате множественных переломов костей таза, позвоночника, конечностей. Точную дату смерти установить оказалось невозможным. Согласно анализам образцов тканей, человек мёртв давно, неопределенно давно. Однако эти данные противоречат тому, что случилось". — Густых поднял голову. — Напомню, что это заключение предварительное. На полное гистологическое исследование уйдёт несколько дней, а на анализ образцов ДНК — месяц. К тому же анализа ДНК у нас в городе не делают, — придётся посылать в Новосибирск.

— Белиберда какая-то! — громко сказал Ильин. — Он что, уже мёртвым был, когда этих цыган убивал?

Густых снова перечитал справку, пожал плечами:

— Согласен: чертовщина получается, — ответил кратко.

Коростылёв поднял глаза и внезапно спросил:

— И где он сейчас, этот убийца?

— Точнее, его останки… В холодильнике, — мрачно ответил Густых. — И, судя по некоторым внешним признакам, — это хорошо знакомый многим из нас человек.

— Кто? — одновременно спросили мэр Ильин и начальник УВД Гречин.

— Бывший заместитель по безопасности "Спецавтохозяйства" Лавров.

— А акт опознания есть? — спросил Ильин.

— Есть. Только до меня он не дошёл, — осел в кабинетах ФСБ, — раздражённо сказал Густых.

Повисло долгое молчание. В комнате становилось жутковато. И тишина многим показалась замогильной.

Но Густых, сделав над собой усилие, стряхнул наваждение и продолжал:

— Но и это ещё не всё. Четверо ребятишек, которых удалось спасти, утверждают, что во время начавшегося пожара видели волчицу-альбиноса. Именно на неё старший из детей Никифоровых, Алексей, направил струю газовой горелки, что, кстати, и явилось главной причиной пожара. Трупа волчицы пока не найдено. И у меня есть основания предполагать, что она осталась жива. Как в случае с убийством губернатора, когда в неё, в эту волчицу, попала пуля, — из ружья типа "винчестер". Стреляла в волчицу дочь Максима Феофилактовича. Камеры слежения этот факт подтверждают…

— Простите, — раздался слегка дребезжащий голос Коростылёва. — Убийца, вы говорите, сейчас в холодильнике… То есть, в морге. А где же ребятишки, о которых вы упомянули?

Густых развернулся к Коростылёву, взглянул на него с некоторым тайным интересом:

— Как это — где? В больнице, разумеется. Они довольно сильно отравились угарным газом, есть ожоги…

— Они сейчас в ожоговом центре военного госпиталя, — встрял флегматичный начальник облздрава Ковригин.

— А вас пока ни о чём не спрашивали, — сказал ему Густых ровным голосом.

Ковригин опустил глаза.

Густых снова повернулся к Коростылёву.

— У меня к вам, между прочим, тоже есть вопрос. Вы, как этнограф и любитель собачьей мифологии, можете как-то объяснить все эти факты?

Коростылёв пожал плечами и почему-то сморщился.

— Науке известны многие факты, которые выходят за рамки реальных представлений, — туманно ответил он.

— А конкретнее?

— Ну, мифы об оборотнях, ликантропия — так по-научному называется гипотетическая способность некоторых… э… людей превращаться в волков и обратно…

— Вы хотите сказать, что эта белая волчица — оборотень?

— Не знаю, Владимир Александрович. Возможно, она вообще не существует.

— То есть? — поднял брови Густых.

— Возможно, что это лишь нечто виртуальное, а не физическое… То есть, я хочу сказать, нематериальное.

Члены комиссии разом заговорили, замахали руками, кто-то даже тихонько засмеялся.

Густых восстановил тишину одним взглядом. Спросил, обращаясь ко всем сразу:

— А у вас есть другие объяснения?

— Объяснений может быть сколько угодно, — проворчал Ильин. — Психоз, массовая галлюцинация… Фокус, в конце концов: выкрасили волкодава белой краской и натравили на Максима.

Повисло тяжелое молчание.

Густых прихлопнул ладонью по столу — в точности так, как это делал губернатор.

— В последние дни множество бродячих и бывших домашних собак покинули город, прячась по окрестностям. С них мы и начнем. Одновременно в тех районах области, где обнаружены волки, создаются команды лучших охотников, желательно из местных жителей, хорошо знакомых с местностью. Приказываю: операцию по отстрелу волков и бродячих собак начать завтра. Точнее, она уже началась. Но завтра вступит в решающую стадию. Есть вопросы?