Собака Метцгера

— А у парней неплохие мозги, — заявил Госсенс.

— С чего вы так решили?

— Они все проделали классным, хоть и дилетантским способом. Написать на газоне и оставить записку в бутылке — ну просто детский сад. Причем у здания налоговой службы! Впрочем, это особый разговор. Если бы они примыкали к основным силам или повстанцам, то знали бы, что у Компании там нет офисов, что здание принадлежит государственной налоговой службе, иммиграционным и прочим департаментам.

Портерфилд утомленно вздохнул:

— А если бы они пришли по правильному адресу, чтобы оставить нам послание?

— Их бы схватили. На расстоянии тысячи ярдов от наших зданий ведется наблюдение.

— Скажите, а кто первым заметил слово «ДОНАХЬЮ», вырезанное на переднем газоне? Неужели простой клерк или налоговый инспектор сразу сообразил, что следует позвонить именно нам? Сейчас только восемь утра — они сделали надпись на газоне лишь два часа назад.

— Вообще-то это был один из наших людей, но…

— Они поступили весьма разумно — даже в КГБ не сработали бы лучше. Дайте-ка записку.

Госсенс протянул пачку фотографий. Портерфилд поднял брови и выразительно зачитал вслух:

— «Объявляется аукцион. Примерно в начале мая будут продаваться частные бумаги покойного профессора Яна Донахью. От покупателей конфиденциально принимаются заявки. Ваш опознавательный номер 619352. Интересующихся просим поместить заявку в „Лос-Анджелес таймс“».

Портерфилд изучил снимки газона, сделанные с вертолета специальным широкоугольным объективом для аэрофотосъемки.

— В Лэнгли хотят знать, что вы предпримете, — резко бросил Госсенс.

— Как продвигаются дела в лаборатории?

— Как и следовало ожидать, никаких отпечатков пальцев. Следы ног также недостаточно четки, чтобы узнать что-то определенное.

— Вы имеете в виду, что ваши люди успели все затоптать?

— В общем-то да. Беда в том, что там должен был состояться митинг за ядерное разоружение, разрешение получено два месяца назад. У наших людей просто не было возможности проделать необходимые действия.

— Чем они воспользовались там, на газоне?

— Выжгли буквы разведенной соляной кислотой. Это очень просто сделать.

— И нет свидетелей?

— Нет.

— Тогда придется связаться с Пайнсом, заместителем директора в Лэнгли, чтобы организовал команды, работающие на нас.

Глава 18

Купальный халат Китайчика подметал пол у ног Маргарет, рукава были закатаны до локтей. Ее можно было дважды завернуть в это одеяние, да еще запеленать ноги как младенцу.

— Слишком велик, — констатировала Маргарет, подхватывая полы халата, чтобы подняться по лестнице. — Интересно, почему у тебя все коричневое?

— Не все.

— Джинсы не в счет.

— На яркое слетаются насекомые. Дай газетку.

Она швырнула толстую газету на постель, он поднял с омерзением:

— Почему она липкая и скользкая?

— Я приучаю нашего песика подавать газету. Но он еще не привык.

— Не называй это чудовище «песиком», тем более нашим. Иммельман его приволок при попустительстве Кеплера.

— Успокойся, детка. — И она скрылась в ванной.

Услышав шум душа, Гордон занялся изучением рекламных объявлений.

«Бизнес. Приобретите собственный ресторан! Отличные условия! Стоимость — десять миллионов, но для Вас — 619350 долларов!»

Улыбаясь, он листал страницы.

«Роскошный кондоминиум в надежном комплексе за двенадцать миллионов долларов, начиная с 619352 долларов».

Больше всего ему нравились автомобильные распродажи:

«Классные фургоны на сумму пятнадцать миллионов долларов. Отличная сделка! Купите модифицированный фургон! Номер лицензии 619355. Автомобили профессора университета Лос-Анджелеса».

Он ощутил чье-то присутствие в комнате и обернулся, ожидая увидеть собаку, но сзади стояла Маргарет с распущенными волосами.

— Последнее — жуткая глупость. Все объявления на грани подозрения, но это уже совсем ребячество. Что, Иммельман написал?

Возмущенный Китайчик швырнул газету на пол.

— Написал я, и это вовсе не ребячество, а необходимость. Вы вечно отказываете мне в маленьких удовольствиях.

— Что-о? — протянула Маргарет, поплотнее запахиваясь в халат.

— Ты отлично знаешь, что стратегию разработал я. Мы имеем дело не с какими-нибудь умниками, а с толстозадыми чиновниками, которые сейчас на полном серьезе заседают в Вашингтоне. Мне нужно все сбалансировать таким образом, чтобы они не решили, что просто разбомбить Лос-Анджелес встанет дешевле.

— Ты думаешь, они поймут, что эти объявления — от нас?

— Кто знает, что они там поймут? У меня — товар, а это — способ продемонстрировать примерный порядок цен.

— Абсурд! — Кирнс махнул рукой в сторону газеты, но не взял ее со стола.

— Конечно, абсурд, — пожал плечами Голдшмидт, — но ведь ваши люди не смогли обнаружить того, кто разместил эту рекламу.

— Так это было проделано за наличные из трех разных почтовых отделений Лос-Анджелеса. В газете никто и не заподозрил, что рекламные объявления не имеют реальных адресов и телефонов. Они завели на каждое объявление по ящику, куда складывают запросы по ним.

— Что-нибудь узнали насчет распродажи модифицированных фургонов?

— Невозможно узнать, существует ли она реально. Может, и так, благо в такие крупные города ежегодно приезжают сотни бизнесменов и столько же уезжают, устраивая распродажи, чтобы освободиться от собственности.

Портерфилд обвел глазами присутствующих. В последнее время они собирались таким составом все чаще, за исключением одного раза, когда еще присутствовал Джон Нокс Моррисон. Хорошо бы выставить и Кирнса, который только задерживает ход заседаний, а в это время дома Элис ожидает звонка…