Собакалипсис
Шрифт:
– Я не согласен! – заявил Хуа. – Слишком жёсткая подушка получится. А я люблю на диван с разбегу запрыгивать.
– И нечего туда запрыгивать, – сказал Роти. – Потому что там лежу я.
Я закрыл глаза лапами.
– Но я одна не справлюсь, – продолжала Бабуля. – Надо ещё десяток черепах собрать. Тогда мы из вашего дома конфетку сделаем.
– Ну, если только Боб не станет их всех проверять на благонадёжность, то я не против, – улыбнулся чихуахуа. – Иначе это затянется на годы.
– Ничего не имею против черепах в доме, – сеттер
– Ну, не знаю, – усомнился ротвейлер. – Выдержу ли я такое количество бабуль? А вдруг они сговорятся и устроят нам бабовщину?
Я заскулил. Ну почему они так со мной? Допустим, Бабуля по какой-то причине не хочет отвечать на мой вопрос. Но с чего её поддержали парни?
– Джек, форточку открой.
Я не сразу понял, что черепаха обращается ко мне. Она поскребла по столу, привлекая моё внимание.
– Свифт прилетел. Открой ему, пожалуйста.
Я потряс головой. Потом повернулся к окну. Там, с нижней ветки тополя, на меня пристально глядел воробей в красном картузе.
Вздохнув, я забрался на подоконник и, немного повозившись с запором, открыл форточку. Птица влетела внутрь и, сев на люстру, зачирикала.
– Помедленнее, Свифт, – укорила его Бабуля.
Возможно, воробей и стал чирикать медленнее. Но это не помогло мне его понять.
– А это пернатое нам здесь зачем? – Боб упёр лапы в бока.
– Если ты и его собираешься привлекать к уборке помещения, то прошу тебя одуматься! – Хуа потряс правой лапой, попытавшись выставить указательный палец. – Эти воробьи и голуби нагадят больше, чем соберут!
Что-то всё это меня жутко утомило. Пока они там чирикали и лаяли, я прошёл в дальний угол комнаты, устало опустился в кресло. Свернулся клубочком. Не знаю, чем всё закончилось. Глаза мои сомкнулись. Я погрузился в сон.
14
Я потянулся, не открывая глаз. Я лежал явно не в кресле. Просторно. Мягко. И запах знакомый. Мой запах. Никакого сомнения. Я у себя в кровати. Интересно, кто перенёс меня? Скорее всего, Роти.
Снилась невнятная и нервная беготня. Кажется, в моём сне были парни. А ещё Бабуля. Она что-то долго и нудно втолковывала мне. Вот только сейчас я не мог ничего вспомнить из её слов.
Ещё немного повалявшись, я открыл глаза. О, а вот и Бабуля. Лежит камушком на тумбочке в углу. Занимается любимым делом. Спит.
Я поднялся и, крадучись, направился к ней. Сейчас как подберусь, как гавкну в отверстие, в которое прячется её голова! Кто сказал, что мы, собаки, не имеем чувства юмора?
Не судьба. Хлопнула дверь в санузел.
– Джек! – Маугли с воплем радости бросился мне на шею.
Потом обнял за место, которое у людей называется талией, и попытался приподнять меня. Но после преображения я несколько потяжелел. Я лизнул мальчика в нос.
– Я тоже рад тебя видеть. Как спалось?
– Спасибо, хорошо, – он улыбнулся. – По
правде говоря, я уже давно не спал в таких прекрасных условиях. Знаешь, последние месяцы слились для меня в один кошмарный сон.– Ну, теперь всё будет хорошо.
– Надеюсь, – мальчик вздохнул и отступил на шаг. – Надеюсь, этот сон не поглотит меня снова.
Я присел на кровати.
– Давай попытаемся понять, что помогло тебе излечиться. Садись, – я постучал лапой рядом с собой. – Рассказывай абсолютно всё, что можешь вспомнить.
Он послушно устроился по соседству.
– Дело в том, что я действительно ничего не помню.
– В том-то и основная проблема со снами, – согласился я. – Вот мне сегодня снилась наша Бабуля. Целую лекцию прочитала. Но о чём – хоть убей, не помню.
– Ну и балбес,– донеслось из панциря. – Я так старалась!
Мы с Маугли переглянулись и повернули к ней головы.
– Думаешь, я просто так вчера проигнорировала твой вопрос? – черепаха медленно высунула голову из своего убежища. Я закивал. По мне, так она просто надо мной издевалась. – Вовсе нет! Я хотела поговорить с тобой наедине. Причём в месте, где никто не смог бы нас подслушать.
– Так бы и сказала. И незачем было начинать болтовню про уборку.
– Про уборку, между прочим, я совершенно серьёзно. Хорошо, у нас за всё лето не было ни одного серьёзного ливня. Иначе вы бы уже плескались в грязи, как свиньи.
– Мы не свиньи, – обиделся я. – Мы собаки.
– Не лучше, – Бабуля то ли закашляла, то ли рассмеялась.
– Джек, если надо, я могу мыть полы, – сказал Маугли, заглянув мне в глаза.
– Да мы сами уже несколько раз их мыли! – я раздражённо взмахнул лапами. – Приспособились кое-как! Мы что, снова будем болтать об уборке?
– Тебе надо какую-нибудь зелень посадить на подоконник, – прищурившись, произнесла черепаха. – Зелень благотворно влияет на нервную систему.
Я закатил глаза.
– Ладно, громила, успокойся. Андрюшка, перенеси меня на кровать. Хочу быть к тебе поближе. Опять-таки, может, не расслышат.
Мальчик вскочил со своего места и быстро исполнил просьбу старушки.
– Ну, говори уже, – я поторопил Бабулю, пока она снова не заснула или не начала болтать про какую-нибудь ерунду вроде уборки. – Место надёжное. Никто не подслушает.
Черепаха покряхтела, словно сомневалась в правдивости моего утверждения.
– Я вижу сны, – сказала она, наконец.
– Я тоже, – откровенно говоря, я удивился этой фразе. – Все видят сны.
– Но я вижу сны других существ, – заявила Бабуля.
– В каком смысле? – не понял я.
– Я действительно заходила ночью в твой сон. И хотела тебе рассказать там, как я узнала про Андрюшку. А ты, балбес, всё забыл.
Кажется, моя челюсть отвисла. Возможно, я даже пустил слюну.
– Да, кажется, я вспоминаю, – задумчиво проговорил мальчик. – Кажется, ты была там, перед тем, как я оказался на автовокзале.