Собиратель душ

Самый длинный из сохранившихся локонов вместе с миниатюрой, написанной еще до нашего знакомства, но все равно удивительно точной, я бережно поместил в кулон, с которым теперь не расставался. Поминутно открывал и вдыхал запах моря и солнца, что с каждой минутой становился слабее. Я что-то безвозвратно терял, упускал, не успевал. Стоп. Она обрезала волосы. Она каким-то образом достала денег и купила мужскую одежду, о чем мне доложили сыновья Амади, а мелкий паршивец Генрих, которым я стал даже гордиться, спрятал все это в волшебном лабиринте. Она переоделась парнем! Она подчинила себе лабиринт!! Вот же я идиот! Это наверняка она была тем толстеньким мальчиком! Хотя почему… а, ну да, пышные нижние регионы, бесформенный верх, наверняка капюшон… Этот пьяный моряк затащил доверчивую глупышку на судно и теперь… теперь…

В груди что-то защемило, словно бы сердце забыло, как надо стучать, заходясь от боли и ужаса. Прошли почти сутки. С ней могло случиться все, что угодно, она могла уже погибнуть. По краям комнаты разлилась, как чернила, темнота, медленно расширяясь, затмевая собою дневной свет, но я, как одержимый, уставился в открытый медальон, видя в нем мой собственный свет. Я словно смотрел через маленькую дырку в непроглядно-черной стене и не мог отвести глаз от твердого подбородка, высокого лба и самых прекрасных на свете глаз цвета янтаря. Я верну тебя, любимая…