Шрифт:
1
Молчание за обеденным столом давит, словно тяжелое одеяло, под которым невозможно дышать.
Металлический звон приборов о тарелку отдается в висках, а монотонное жужжание холодильника режет слух, превращаясь в раздражающий фон.
В этой тишине даже самые незначительные звуки приобретают неприятную отчетливость, и от этого хочется сбежать.
Домашняя еда давно стала для меня пресной и безвкусной – я ем просто потому, что так надо, не ощущая ни вкуса, ни удовольствия.
Салат, стейк – механические движения, привычка, инерция.
По той же
Мы поженились через месяц после знакомства, на первом курсе университета, словно спешили застолбить друг друга, пока жизнь не разлучила нас по разным сторонам. В Ленку тогда были влюблены половина потока: яркая, умная и веселая, она притягивала к себе, как магнит, словно свет, вокруг которого вьются мотыльки.
Когда она ответила согласием на мое предложение, я был вне себя от счастья.
Помню тот момент до мельчайших деталей – у меня даже дрожали пальцы, а она рассмеялась моей неуверенности, запрокинув голову, прежде чем сказать «да». Казалось, впереди у нас бесконечность, наполненная радостью, мечтами и планами. Через год она забеременела, но случился выкидыш. Через два года – ещё один.
Врачи разводили руками. Судя по анализам, объективных причин для невынашивания не было.
Ленка держалась молодцом: истерик не устраивала и, чтобы отвлечься, с головой ушла в карьеру.
По окончанию пятого курса она уже управляла небольшим, но перспективным агентством недвижимости. А когда я, идиот, вложил все свои сбережения в бизнес приятеля, который впоследствии прогорел, она протянула руку помощи, предложив должность директора по маркетингу.
Я принял предложение, скрепя сердце, но в конечном итоге не прогадал. На сегодняшний день «Монолит» лидирует в рейтинге агентств недвижимости, и его бразды правления перешли в мои руки, после того как Лена, пару лет назад решившись на процедуру ЭКО, взяла бессрочный отпуск.
Я краем глаза смотрю на неё: сидит напротив, молчаливая и собранная. Её лицо будто высечено из камня, ни единой эмоции. Раньше она такой не была.
Порой мне кажется, что она просто разучилась что-либо чувствовать.
– Как на работе? – она первой нарушает молчание. Голос звучит ровно, незаинтересованно. Это даже не вопрос, а ритуал, как молитва набожного перед едой.
– Всё отлично. – Мой звучит так же пусто, как её вопрос. – Заявок много. Менеджеры зашиваются.
Кивнув, она опускает взгляд в тарелку. Призрачное чувство вины поднимается изнутри, но я от него отмахиваюсь.
Так уж вышло, что за эти пару лет «Монолит» перестал в ней нуждаться. Агентство работает отлаженно и чётко, так что Лене нет больше смысла каждый день мотаться в офис. Я в этом не виноват.
Едва заметно кивнув, Лена тянется за салатницей. Я смотрю на её руки. Раньше я любил их касаться: целовать, сплетать наши пальцы. А теперь это просто… руки. В них нет ничего особенного.
Я вглядываюсь в её лицо: светлая, почти прозрачная кожа, бледно-розовые губы. Последние несколько лет я всё чаще сравниваю Лену с другими женщинами, которых вижу в офисе и по пути на работу. И чаще всего – с Аней.
Молодая, яркая, пылкая, энергичная. Анна смеётся
так, как Лена уже давно не умеет. Её энергия притягивает не меньше, чем копна огненных волос в купе с сиськами четвёртого размера. Её появление в моей жизни спасло меня от депрессии, в которую я медленно скатывался в своём умирающем браке.Анька вернула мне тягу к сексу и желание презентабельно выглядеть. Я скинул восемь килограмм и даже сделал пересадку волос.
Снова взглянув на жену, я раздражённо скриплю зубами. Во что она превратилась? Волосы собраны в пучок, ноль макияжа. Да, именно я убедил Лену в том, что больше нет необходимости каждый день наряжаться и краситься, чтобы ездить в офис. Рабочий процесс в «Монолите» давно отлажен, денег у нас, как говорится, куры не клюют – так чего напрягаться?
Но сейчас её скучный домашний вид донельзя раздражает. Раздражает, что она растеряла свой лоск и утратила блеск в глазах, который я так любил. Раздражает настолько, что я считаю минуты, когда наконец смогу выйти из-за стола.
– Игорь, ты меня слышишь? – голос Лены звучит громче, чем обычно.
Я вздрагиваю. Не заметил, как с головой погрузился в размышления.
– Что? Прости, задумался.
– Я спросила, будешь ли ты дома в субботу? Ольга пригласила нас в гости.
Это вопрос с подъёбом, я знаю. Она ловко скрывает упрёк за будничным тоном. Когда Лена возглавляла агентство, суббота по традиции была днём, который мы проводим вместе: кино, театры, рестораны. Её взгляд, устремлённый на меня, заставляет чувствовать себя виноватым. А я, блядь, не хочу мучиться виной за нежелание проводить время с ней.
– Вряд ли. Много работы, – я пожимаю плечами. Лгать ей стало слишком легко. – У нас сейчас сезон, сама понимаешь. Кивнув, Лена отворачивается к окну, будто мои слова её не задели. Но я знаю, что задели. Чувствую, как она подавляет желание сказать что-то ещё.
Когда-то она могла со мной спорить, теперь же просто молчит. Что меня, по большому счёту, устраивает.
– Ладно, я пойду, – говорю, вставая из-за стола. Она тут же начинает собирать за мной посуду, как будто это её долг, обязанность.
Я убеждаю себя, что Лена сама виновата в том, что я потерял к ней интерес. Никого не привлекают серые домохозяйки.
В телефоне меня ждёт сообщение от Анны:
«Я соскучилась. Когда приедешь?».
Я снова могу улыбаться. Её жизнерадостность компенсирует пустоту, которая витает здесь, дома.
– Ты снова допоздна? – долетают до меня тихий голос жены.
Мне чудится в нём то, чего я раньше не замечал. Может, это отчаяние? Или усталость от необходимости задавать вопрос, на который она уже знает ответ?
– Да, много дел. На ужин, скорее всего, не успею.
Она не оборачивается. Просто возвращается к мойке, не проронив ни слова.
Дверь квартиры я захлопываю с облегчением. Каждый раз, уходя, я будто сбрасываю с плеч невидимый груз.
2
Пытаюсь сосредоточиться на делах. Нужно чем-то забить голову, отвлечься, иначе мысли о том, в какое дерьмо превратилась моя жизнь, вновь начнут копошиться, как неугомонные насекомые.