Соболев. Глава Рода
Шрифт:
Вот в боевой рубке возвышающейся над палубой на добрых полсотни метров, появился запах крепкого табака а дежурный офицер сказал Чайкину:
— Командир, — в бою на флоте Российской Империи обращались просто, без всяких уставных длиннонот, — десять секунд до контакта. Вывожу изображение целей на главный обзорный экран.
На большом голографическом экране тут-же появилось изображение вражеского флота. В обычной ситуации за противником следили бы со спутников, но сейчас вся группировка сателлитов молчала и наблюдение осуществлял один из самолетов ДРЛО ( Дальнее
“Четыре, три, два, один, сейчас” — считал про себя Чайкин, а потом крикнул в голос, — Что за чертовщина сейчас произошла?
И удивление вице-адмирала было понятно всем его офицерам, у них был тот-же вопрос.
Шедший первым во вражеской колонне “Копенгаген” буквально исчез за султанами воды. Четыре снаряда “Цесаревича” легли очень близко к Копенгагену, пятый попал, буквально снеся одну из трехорудийных башен универсальных противоминных/зенитных орудий. Но главное было не это. Главным был шестой снаряд “Цесаревича”.
Который лёг с очень большим перелетом и попал не в головной скандинавский линкор а в шедший сразу за ним германский “Нассау”.
Огромный, водоизмещением в восемьдесят тысяч тонн, “Нассау” вступил в строй всего четыре года назад. Эта серия линкоров считалась самой бронированной во всем Германском флоте и отличалась многократным дублированием всех основных систем.
Тем удивительней было то что корабль как будто на полном ходу врезался в стену, а потом начал медленно отворачивать направо.
“Зачем они поворачивают?” — подумал Чайкин. И тут-же получил ответ на свой вопрос.
— Командир, есть расшифровка радиоперехвата с “Нассау”, зачитать? — доложил командир БЧ-4 ( Боевая Часть номер 4, связь) капитан первого ранга Волков, к слову единственный из всей этой фамилии кто служил на флоте или в армии, и который давным давно стал изгоем.
— Слушаю, — коротко ответил Чайкин.
— “Прямое попадание. Пробитие броневой палубы, потерян ход, рули заклинило, пожар, начинаю борьбу за живучесть” — короткими, рублеными фразами сказал Волков.
— Иванов, — тут же обратился Чайкин к командиру БЧ-2 (Боевая Часть номер 2, ракетная, ракетно-артиллерийская или артиллерийская), — Это кто у тебя такой стрелок? Кто командует этой башней и кто отвечает за это орудие?
— Галкин, командир, — ответил Иванов, — это было попадание второго орудия башни ГК-2 (башня Главного Калибра номер 2). Он её командует. А силой напитал снаряд один из двух наших прикомандированных, граф Соболев.
“Вот как? Спортсмен и правда хорош”, —— подумал Чайкин и отдал приказ.
— Связь с ГК-2, быстро!
Через секунду в его гарнитуре раздался голос кап-лея Галкина.
— На связи, командир. Я всё видел, переключаю на Соболева.
“Молодец Филя, всё правильно понял”, — только и успел подумать Чайкин прежде чем в гарнитуре раздался голос Алексея Соболева.
— Здесь лейтенант Соболев.
— Отличный выстрел господин граф. Скажи-ка мне голубчик, ты на всю вложился в него?
— Да нет, господин вице-адмирал. Думаю я и сам могу лучше, а если Лера, прошу прощения, Валерия
Котова, — тут-же поправился он, — мне поможет то я буду намного сильнее.— Понятно, попробуй лейтенант. Вот на всю, как сможешь.
— Сделаю, господин вице-адмирал.
— В боевой обстановке обращаться ко мне командир. И подожди граф.
Прервав разговор с Соболевым Чайкин обратился Волкову.
— Сан Саныч, кто у этих козлов из перворанговых от нас дальше всех?
— Тяжелые авианосцы “Скагеррак” и “Каттегат”, командир. До каждого семьдесят миль.
— Ясно, ГК-2, огонь по тяжелому авианосцу “Скагеррак”. Вторым орудием.
После этого Чайкин вернулся к Соболеву.
— Граф, я хочу чтобы ты показал всё на что способен. Вот буквально всё. Иванов, — обратился Чайкин к командиру БЧ-2, когда Соболев попадет по авианосцу, переносите огонь на “Стокгольм”
— Сделаю командир, — отозвался Соболев, — так точно, командир, — вторил ему Иванов.
Когда я увидел результат своего выстрела то удивился и в груди потеплело от какой-то гордости дурацкой, “смотрите мол как я могу”. Наградой был вызов от командира линкора Чайкина. Когда мы с ним закончили разговор то я увидел свою следующую, персональную цель. Тяжелый авианосец “Скагеррак”. Его силуэт был обведен красным а услужливый искусственный идиот говорил в наушниках, дублируя слова надписью на экране — “Цель вне пределов досягаемости. Продолжить?
— Соболев, не обращай внимание на предупреждение, — услышал я голос Галкина, — оно для меня. Просто выполняй приказ. Сосредоточься и напитай снаряд всем чем можешь.
Ну ладно, всем чем могу значит всем чем могу, как хотите.
Я отключился от нейроинтерфейса и огляделся. Места в башне было достаточно для того что я хотел сейчас сделать. Это хорошо.
— Так, господа моряки, заранее прошу прощения и ничему не удивляйтесь. Лера, ты мне нужна ,оборачивайся и вливай в меня силу.
Сказав это я сосредоточился. Через пару мгновений я уже был белым соболем, а затем почувствовал как мои вены наполнила сила. Вернее СИЛА, это был первый раз когда Лера меня баффала как анимаг.
Я снова лёг в ложемент и подключился к нейроинтерфейсу. Хорошо что тут всё сделано с запасом и я поместился на своё рабочее место.
Ну а потом я сосредоточился послал всю свою силу в снаряд…
— Выстрел, командир, — сказал Иванов Чайкину. Адмирал и сам видел как бабахнуло центральное орудие второй башни главного калибра и молча кивнул.
— Расчётное время пять минут десять секунд.
Это время тянулось для Чайкина нестерпимо медленно. Адмиралу валом поступали отчеты, как никак его дивизия линкоров вела сейчас бой с превосходящим противником.
Дежурные постоянно докладывали и о результатах стрельбы кораблей дивизии и о повреждениях и потерях, как без них. Но сейчас это было не главное.
Главным был полёт одного единственного снаряда, Тонны концентрированной смерти, заряженной силой совсем молодого пацана, графа Алексея Соболева.