Собор

Петерсон взяла щепотку взрывчатки, пальцами растерла ее и понюхала. Командир взвода внимательно смотрел на нее в прибор ночного видения. Он вспомнил, как его мать пробовала таким же образом тесто для праздничного пирога.

– Ну что, действительно отменная начинка?

Она выключила фонарик и ответила:

– Если механизм мины у другой колонны точно такой же, то мне понадобится не менее пяти минут, чтобы ее обезвредить.

– Прекрасно, теперь вам остается только найти другую мину. А мне понадобится минут восемь, чтобы умотать отсюда и перебраться в подвал дома епископа. Так что ровно в пять пятьдесят пять я скажу «адью», что бы там ни случилось.

– Вполне достаточно. Давайте начинать.

Но офицер не двигался.

– Надо сперва передать хорошие новости. – Он взял полевой телефон. – Капитан, северная сторона подвала очищена от мин.

– Хорошо, отлично! – ответил Беллини и передал ему сведения, полученные от Морин.

– Осторожно продвигайтесь в противоположную от склепа сторону. Хики…

– Мы пока не обнаружили его. Может быть, кинете пару фугасных гранат, отодвинув бронзовую плиту за алтарем. Тогда нам легче будет вылезать…

Беллини перебил его:

– Пятый взвод до сих пор находится на лестнице, что ведет в ризницу. Понес кое-какие потери… Когда они двигались к воротам святилища, возникли трудности – снайпер на хорах…

– Надо взорвать его к чертовой матери, чтоб не мешал им.

– Да… я дам знать, когда мы сделаем это.

Командир взвода, подумав немного, добавил:

– Ладно, а пока мы продолжим поиски…

Через несколько секунд Беллини перезвонил и проинформировал:

– Снайперу недолго осталось резвиться… Но меня больше беспокоит Хики или кто-то другой в подполе. Нужно поскорее дойти до второй колонны.

Командир положил трубку и повернулся к проводникам:

– Пускайте этих глупых собачонок одних и не останавливайтесь, пока не дойдем до противоположной стороны. – И скомандовал своим спецназовцам: – Побыстрее!

Все вместе: штурмовая группа, саперы и проводники собак – всего двадцать бойцов, начали движение. Пройдя вдоль внешней стены склепа, они повернули влево, следуя вдоль колоннады, поддерживающей лестницу в ризницу, в конце которой надеялись найти последние мины.

Вскоре они встали с четверенек и стали продвигаться дальше, слегка пригнувшись и держа перед собой винтовки. Командир вновь просматривал пространство прибором ночного видения.

Петерсон посмотрела на часы: 5.47. Если мина, обнаруженная ими, все же была настоящей, а не ложной, если больше не окажется ни мин, ни бомб и если в них никто не будет стрелять, тогда у нее даже очень неплохие шансы уберечь собор святого Патрика от взрыва.

Тем не менее, продвигаясь дальше, Петерсон не переставала думать о детонаторах натяжного действия – с их помощью бомба или мина может взорваться и без часового механизма. Она вспомнила и о фугасной гранате со взрывателем, действующим от громкого шума или крика, о взрывателях с фотоэлементами, реагирующими на свет, о встроенных взрывателях, срабатывающих от тряски или от малейшего перемещения мины, о натяжных проволоках, ложных часовых механизмах, двойных и даже тройных устройствах, пружинных с замедлителями, реагирующими на шум, дистанционных, управляемых по радио. Короче, существует такое множество хитроумных и коварных способов подрыва бомб и мин, что их всех и не упомнишь. Но все же самый надежный и простой – это часовой механизм с таймером в сочетании с охраной, чтобы бомбу не обезвредили до взрыва.

* * *

Джон Хики стоял на коленях около главной колонны у стены, за которой находилась ризничная лестница, и рассматривал взрывчатку, рассыпанную вокруг подножия колонны.

У него вдруг появилось желание вынуть таймер и поставить его не на какое-то определенное время, а на вечность. Но, роясь в темноте в пластиковой взрывчатке, можно было повредить детонатор или разъединить батарейки. Он посмотрел на часы: 5.47. Осталось шестнадцать минут. До рассвета еще порядочно. Вот когда рассветет, кино– и телеоператорам будет хорошо снимать. Он усмехнулся, отполз чуть в сторону и вгляделся в темноту – туда, где была бронзовая плита в потолке.

До сих пор через нее никто не пытался влезть, а услышав над головой стрельбу, он понял, что Меган и Лири еще живы и не дадут никому подойти к плите. Одна из пуль ударила по бронзе, и звонкий металлический звук пронесся по всему подполу. И вновь четыре пули одна за другой врезались в бронзовую поверхность. Хики улыбнулся и подумал: «А ты, Лири, даешь им прикурить».

Внезапно он уловил странные звуки. Старик приставил к одному уху ладонь чашечкой и прислушался. Собаки! Дыхание людей! Он поставил рычажок режима стрельбы на автомат и нацелился туда, откуда доносились звуки. Собаки учуяли запах взрывчатки и, вероятно, его тоже. Хики сжал губы и зашипел:

– Пссс! – Мгновенно в подполе наступила полная тишина. Хики опять зашипел: – Пссс. – Он бросил в сторону осколок камня.

Командир взвода направил перед собой инфракрасный прибор, но ничего не увидел: ни слабого свечения, ни какого-либо движения.

– Это я. Не стреляйте, – проговорил Хики. Несколько секунд все молчали, затем раздался голос командира, с трудом пытающегося сохранить самообладание:

– Руки вверх! Подойди ближе!

Хики сделал вид, будто кладет винтовку на землю, а сам продолжал держать ее в горизонтальном положении.

– Не стреляйте, ребята, пожалуйста! Если начнете палить, все мы взлетим в преисподнюю. – Он рассмеялся, затем сказал: – А мне вот можно стрелять.

Он нажал на курок и веером выпустил весь рожок из двадцати пуль перед собой, затем вставил новый рожок и снова начал стрелять. Послышались крики и стоны… Новая очередь, а за ней другая, третья… Теперь заскулила собака, подумал он, а может, застонал человек. Хики передразнил стон, перезарядил винтовку и продолжал стрелять вслепую, веером.

* * *

Снайперы спецназовских взводов направили огонь на хоры, но двое боевиков, находившихся там, быстро перемещались в темноте, все время продолжая стрелять. Спецназовцы один за другим выходили из строя: одни погибали прямо на месте, другие, издавая стоны, падали ранеными – и скоро весь пол трифория был залит кровью. Было видно, как туда летят трассирующие пули и исчезают, впиваясь в деревянные столбы и перегородки. Стоявший рядом с Беллини спецназовец перегнулся через балюстраду и направил длинную очередь прямо на хоры. Новая очередь – и опять не точно: пули прошлись по медным трубам органа, производя звуки, похожие на перезвон колоколов. Снайпер дал новую длинную очередь – трассирующие пули отлетали рикошетом от органных труб, мелькая в темноте, словно спицы в бешено крутящемся колесе.

Беллини, потянув спецназовца за бронекуртку, крикнул ему:

– Давай короткими очередями! И пониже!

Но вдруг боец выронил винтовку, обхватил руками лицо, по инерции перегнулся через балюстраду и упал вниз, ударившись о скамьи для священнослужителей.

Кто-то из третьего взвода выпустил ракету из гранатомета М-79. Она ударилась о деревянный шкафчик, взорвалась, в шкафу загорелись одеяния священников. Беллини схватил мегафон и крикнул:

– Гранаты – отставить! – Выстрелы стали стихать. Беллини встал на четвереньки и закричал в мегафон: – Слушай мою команду: первый и третий взводы – одновременно – по два полных магазина – автоматически – по моей команде! – Он схватил винтовку, приподнялся и скомандовал: – Огонь!