Собор

— Ладно, молодой, — хмыкнул Иван, осторожно отхлебывая горячий напиток, — кончай заливать и давай общий анализ, без подробностей. Подробности после кофе.

Костик тут же сменил тон:

— Если общий, то дело обстоит так. После того как до остальных дошло, что Богородцев умывает руки, все они пребывают в состоянии легкой паники. Поэтому расходы оказались много ниже, чем я предполагал. Но, и это тоже нам на руку, никто не хочет рвать когти открыто, каждый друг перед другом тужится и надувает щеки. Так что все покупки происходят в абсолютной тайне.

— Может быть, зря мы всполошились?

— Не думаю, — сказал Костик, — что-то за всем этим стоит. Не зря он сделал Порфирия главой Федерации. Да и посмотри трансляции: бои стали жестче, собачки злее, показы откровеннее. Пока это можно объяснить усилиями по повышению рейтинга, но я не вижу границы. Дело может дойти до смертельных исходов, а это крах. Не сразу, конечно. Но надо быть не в своем уме, чтобы не понимать, что никто не позволит показывать по телевизору откровенное убийство. К тому же рейтинг начал падать. Вернее, внутри страны он еще растет, а вот за рубежом… У них серьезные проблемы с продажей записей новых боев. — Костик покачал головой. — Не понимаю. Все это имеет смысл, если ИХ Собор доживает последние дни. Но зачем тогда было вбухивать такие средства в Федерацию?

— Он хотел изучить нас, — сказал Иван.

Костик удивленно воззрился на него:

— Он о нас знает?!

Иван кивнул:

— Не знаю, как много, но он знает меня.

— Я догадывался, что вам нельзя светиться, но не предполагал, что наш, м-м-м, противник — сам Богородцев.

Иван снова кивнул.

— Осталось уже недолго, все решится в ближайшие полгода. Не позже мирового чемпионата Собора.

Они допили кофе, и Костик обстоятельно доложил о результатах своих проработок.

— Ну что ж, ты поработал прекрасно, — сказал Иван, — сейчас проблема в том, когда следует остановиться. Мне не хотелось бы форсировать ситуацию, а всякая дальнейшая покупка увеличивает опасность того, что нас вычислят. — и, поразмыслив, он спросил: — Сколько у тебя в работе?

— Шесть процентов.

— Плюс пятьдесят девять уже в кармане. А сколько голосов членов исполкома мы можем контролировать?

— Черт его знает, — протянул Костик. — Теоретически, согласно той же цифре, пятьдесят девять процентов, то есть около тридцати. А реально? Кто знает, чьи аргументы окажутся убедительнее: наши или Богородцева.

— Об этом не беспокойся.

От этих слов повеяло такой леденящей беспощадностью, что в кабинете повисла зловещая тишина. Переведя дух, Костик поинтересовался:

— Знаете, шеф, как вас называет молодняк? Ну, вроде меня и помладше.

— Как?

— Волк.

— Не думал, что в кругах, как ты выразился, вроде тебя и помладше это новость, — удивился Иван.

Костик улыбнулся:

— Да нет, вы не поняли. Все остальные — это Петр, Сергей, Толик и только потом выдра, сокол, или, к примеру, волк. А вы… Ну Волк, и все. Причем даже интонация… Вот послушайте. ВОЛК.

Иван усмехнулся:

— Неужто я такой страшный?

— Вообще-то не всегда, — сообщил Костик. — Только иногда, когда вы говорите с волхвом, от вас ну точно так же, как сейчас, веет чем-то неотвратимо смертельным. У других такого нет.

— Может быть, — сказал Иван. — Ну ладно. Значит, так, дальнейшие проработки прекрати. Из этих шести процентов возьмешь столько, сколько само в руки упадет. С сегодняшнего дня начинай потихоньку готовить почву в исполкоме. Наших ребят пока не трогай. Когда Богородцев выкинет свой козырь, очень многие в исполкоме полетят. Вот тогда и придут наши.

— А мы позволим ему выкинуть?

Этот парень не знал, что на их противнике отблеск знака Триглава.

— Да, — твердо сказал Иван, — но у нас должен быть козырь покрупнее. Иначе он побьет всех. Хотя его проигрыш будет ему стоить гораздо меньше, чем нам.

— О'кей, шеф, понял, бу сде. А теперь позвольте еще раз насладиться вашим шикарным кофе и полюбоваться на ножки Ниночки.

— Вот шалопай, — улыбаясь, ругнулся Иван, но кофе все-таки заказал.

Вскоре Костик удалился. Иван снова подошел к окну и глянул вниз. Вечерело, над городом плыл колокольный звон. Иван посмотрел на сокола, набиравшего высоту, и улыбнулся. Чем закончится эта схватка, не знал никто. Даже Вещий, когда Иван задавал ему этот вопрос, хмурился и уходил от ответа. Что ж, пока все идет хорошо, и он уж постарается, чтобы так и продолжалось. Однако он знал, что где-то в подмосковных лесах вспыхивали яркими огоньками четыре красноватых волчьих глаза. Серая Смерть вел свою охоту.

3

Серая Смерть стоял на краю поляны и смотрел. Два джипа «гранд чероки», красный и фиолетовый, ритмично покачивались. Еще две «влюбленные» парочки расположились прямо на расстеленных на земле одеялах, отодвинув в сторону остатки пикника. Девицы реагировали бурно, извиваясь и взвизгивая от удовольствия. А может, просто притворялись. Мужики любят, когда их дурят подобным образом. Младший брат глухо зарычал. Этот молодой волк был просто неистов. С тех пор как Серая Смерть нашел себе младшего, его зверь опять обрел способность показываться окружающим. Но в этот раз такой необходимости не было. Во всяком случае, сейчас. Поляна почти одновременно огласилась криками и стонами. Серая Смерть улыбнулся, сегодня ему захотелось быть милосердным. Что ж, кто мог ему помешать? Но время милосердия кончилось.

Он шагнул на поляну и не торопясь направился к машинам. Его заметили, когда он сделал шесть шагов, он посчитал.

— Эй ты, козел, а ну вали отсюда.

Серая Смерть продолжал идти.

— Ты, я тебе говорю. — Один из парней слез с высокой блондинистой девицы с длинными ногами. — Ты че, глухой?

Серая Смерть остановился.

— Ну, козел… — Парень решительно двинулся вперед.

Серая Смерть почувствовал, как зверь внутри завибрировал от радости, но он запрятал его достаточно глубоко, чтобы парень ничего не заметил.

— Не понимаешь по-хорошему… — Парень замахнулся и попытался врезать ему, но Серая Смерть захватил кулак и резко вывернул руку.

Послышался хруст лучезапястного сустава, и парень дико закричал. Зверь внутри бился в экстазе, наслаждаясь чужой болью. Из салона красного джипа выскочил парень с пистолетом в руке. Зверь высунул свою оскаленную морду сквозь зрачки. Парень почувствовал, как руку сначала свела судорога, а потом пальцы сами собой разжались. Девицы на поляне, всхлипывая, истерично кутались в одеяла. Первый из нападавших, подвывая, валялся в ногах и держался за сломанную кисть. Серая Смерть вдруг потерял интерес к предстоящей схватке. Все было заранее известно и невообразимо скучно. Он равнодушно шагнул вперед, раздавил лежащему на земле гортань и двинулся к остальным.

Три секунды — и мужчины судорожно дергались на земле, будто их тела стремились удержать уже покинувшую их жизнь. Девицы, вереща, попытались разбежаться. Но двоим он сам разорвал горло, а о тех, кто рванул в лес, позаботился младший брат. Серая Смерть с некоторым интересом послушал, как лес дважды огласился отчаянным женским визгом, быстро перешедшим в предсмертный хрип, наконец все стихло. Он тоскливо оглядел поляну и зашагал в лес. Все как всегда. Ни борьбы, ни упоения. Одна смерть, серая смерть. Тьфу.