Соборы пустоты

— Месье, ваше предложение меня не интересует. Большое спасибо и до свидания. А, чуть не забыл: идите к чертовой бабушке.

Агент удержал Ари, схватив его за руку:

— Постойте, Маккензи. Мы не случайно выбрали именно вас.

Ари поднял глаза к потолку и опустил плечи, всем видом демонстрируя полное безразличие. Но бельгиец продолжал:

— Министерство внутренних дел Франции так и не позволило вам завершить расследование дела о тетрадях Виллара из Онкура. Осталось много неясного, но дело объявили государственной тайной. Мы же предлагаем вам довести его до конца. Неужели вас не мучит охотничий азарт?

06

Париж, 21 марта 1417 года

Меня зовут Николя Фламель, и всю жизнь я был книготорговцем и общественным писарем.

Быть может, любезный читатель, ты уже наслышан обо мне, ибо чего только про меня не рассказывают! Моя жизнь, не успев подойти к концу, уже превратилась в диковинную легенду, которую люди шепотом передают друг другу на улицах Парижа.

Так ты не знаешь? Тогда позволь в немногих словах поведать тебе историю, которую обо мне сложили.

Все началось весенней ночью 1358 года. Мне едва исполнилось двадцать лет, у меня лавчонка у северной стены церкви Святого Иакова Ла-Бушри, прямо посреди Писарской улицы. За лавку я плачу королевской казне два парижских соля, еще два жертвую церкви Святого Иакова. Жители большого города обращаются ко мне, чтобы я переписал или составил для них документы, завещания и всяческие письма. Словом, самая обычная жизнь. Но в ту ночь мне приснился необычный сон.

Во сне мне явился ангел с роскошной, переплетенной в тисненую кожу книгой в руках. На первой странице манускрипта, каким он мне представляется, стоит посвящение: «Авраам, еврей, князь, священник, левит, астролог и философ, приветствует еврейский народ, божьим гневом рассеянный среди галлов».

Ангел, окруженный божественным сиянием, обращается ко мне со следующими словами: «Фламелъ! Взгляни на эту непостижимую для тебя книгу: для многих она так и останется недоступной, но ты однажды увидишь в ней то, чего не дано увидеть никому другому». Ослепленный, я протянул руки, чтобы взять книгу, но в тот же миг ангел исчез, и лишь золотая пыль кружилась в том месте, где он стоял мгновение назад.

Смущенный этим сном, я все же вернулся к своей повседневной работе, но через несколько дней случайно нашел в соседней лавке точно такую книгу с тем же примечательным обращением Авраама Еврея. На кожаном переплете вытиснены те же письмена и аллегории, что привиделись мне во сне: три соединенные в пожатии руки — одна из них черная, бык в окружении двух ангелов, простертых перед крестом, и повсюду — еврейские, арабские и греческие буквы.

Приобретя за два флорина этот драгоценный манускрипт, повествующий о трансмутации металлов, именуемой алхимией, я неотступно стремлюсь проникнуть в его тайный смысл. Вот уже двадцать один год, как я тщетно пытаюсь расшифровать тексты и рисунки. Встречаюсь с величайшими алхимиками города Парижа, но ни один из них не направил меня на верный путь. Напротив, все они лишь путают меня своими невнятными толкованиями.

Утомленный, я наконец решился искать наставника, посвященного в тайны каббалы. Так как евреи по известным всем причинам изгнаны из Франции, мне пришлось тайно отправиться в Испанию. А поскольку всякое общение с евреями находится под запретом, я избрал предлогом паломничество в Компостелу, объявив во всеуслышание, что хочу поклониться могиле апостола Иакова Старшего в крипте Сантьягского собора.

Я предпочел не брать с собой весь манускрипт, опасаясь, что меня схватят, поэтому вынул первые семь страниц и зашил их в одежду. И вот, миновав плодородные красноземы Лангедока, я пересек Пиренеи вместе с богомольцами, с ракушкой святого Иакова, [9] посохом, котомкой, в широкополой шляпе.

После многих приключений на пути святого Иакова, пережив ненастье и нападение разбойников, прикинувшихся паломниками, я добрался до города Лиона. Там, на постоялом дворе, я встретил купца из Болоньи, который поведал мне о некоем Санчесе, еврейском враче, слывшем величайшим каббалистом и ученейшим алхимиком во всей Испании. Он-то и был мне нужен.

Так я обрел наставника, и листки из моей книги столь взволновали его, что он во что бы то ни стало захотел отправиться со мной в Париж, дабы помочь мне расшифровать весь манускрипт. Решимость его была такова, что он даже согласился обратиться в нашу веру, с тем чтобы проникнуть во французское королевство, вход в которое закрыт иудеям.

Следуя по пути святого Иакова, Санчес понемногу делился со мной своими познаниями. День за днем я все больше проникал в тайны еврейского учения, и смысл рисунков Авраама начал проясняться.

К несчастью, Санчес, сраженный тяжким недугом, умер в Орлеане, прежде чем я показал ему всю книгу целиком. После долгих слез и молитв я похоронил своего учителя в церкви Святого Креста и в одиночестве вернулся в Париж.

И даже несмотря на науку Санчеса, мне понадобилось еще три года, чтобы наконец постичь скрытый смысл книги.

Так, 17 января 1382 года мне впервые удалась проекция, то есть стадия альбедо.

А 21 апреля того же года я сумел преобразовать грубый металл в чистейшее золото.

Повсюду расползаются слухи. Овладев алхимией, я разбогател и стал владельцем домов в Париже, а также в Нейи, Нантере, Ла-Виллет и Обервилье. Я возвел несколько аркад на кладбище Невинных: [10] фрески, которыми они украшены, представляют собой аллегории Великого Делания… Едва я достиг невиданного возраста — семидесяти восьми лет, — как пошли разговоры, что благодаря книге мне удалось раскрыть секрет вечной жизни. Кое-кто пытается выведать мою тайну, но я не раскрываю ее ни единой живой душе — разве что моей верной супруге, даме Пернелле, почти двадцать лет назад унесшей ее с собой в могилу.

Вот, любезный читатель, самая известная история из тех, что обо мне рассказывают. Что ж, надеюсь, она тебя хотя бы позабавила, ведь, признаюсь, это самая настоящая сказка.

И все же, полагаю, ты будешь очень смеяться, как смеюсь сейчас я, когда я расскажу тебе правду. Ибо, видишь ли, друг мой, все, что я только что тебе поведал, — ложь. Сплошная ложь.

В жизни ноги моей не бывало в Испании. Никогда я в глаза не видел ту таинственную книгу Авраама Еврея и подозреваю, что ее и не существует. И наконец, я никоим образом не интересовался трансмутацией металлов: ведь это дело алхимика, а не писаря…

Теперь ты понимаешь, над чем я смеюсь?

Ну конечно, эти россказни не всегда казались мне забавными. Зависть и подозрительность современников отравили мне последние годы жизни и, возможно, ускорили кончину Пернеллы, которую эти слухи терзали еще больше, чем меня. Но теперь я стар, и так как, увы, мне не открылся секрет вечной жизни, я умру, как и все прочие, возможно, даже завтра.

Поэтому, если не возражаешь, позволь мне, пока не поздно, поведать тебе свою подлинную историю. Пусть даже в ней нет ни слова о трансмутации металлов и о таинственном еврейском наставнике — доверься мне, она не стала от этого менее удивительной…