В темную ночь над памятью снов вдохновенных песни раздались мои стонами робко-звонкими. В теплую ночь так цветы на могилах священных тянутся в звездную высь стеблями нежно-тонкими.

1902

ОЖИДАНИЯ

ВЕРА

Заря боролась со звездами, тебя я ризою обвил, осыпал пышными цветами и кротко с тихими мольбами земле родимой возвратил. И над тобою преклоненный, я долго плакал в тишине и внял обет душой смущенной, что ты подругой обновленной однажды явишься ко мне. С тех пор прошел я путь тяжелый, скитался долго одинок и, обходя чужие долы, из терний, тихий и веселый, для встречи новой сплел венок.

1903

МЕЛОДИЯ

На утренней звезде у трав мы тихо вопрошали: скажите, травы, где пророк без гнева и печали? Был день заветный недалёк, мы певчих птиц спросили в роще: скажите, где пророк, пророк веселый, полный мощи? Был солнца зной невыносим, спросили мы у дев стыдливых, не встретился ли им пророк любви, пророк счастливых? Но, шелестя у наших ног, дремали травы без тревог, но песни птиц не умолкали и мы ответа не слыхали. Смеялись дочери земли; они купаться к морю шли…

1903

СВЕЧА

Я пустынею робко бреду и несу ей свечу восковую. Ничего от пустыни не жду, ни на что не ропщу, — не тоскую. Тени жадно столпились кругом, их пустыня мне шлет роковая. Неповинен пред ней я ни в чем, как невинна свеча восковая. Кем, зачем мне она вручена? Я не знаю, пред тайной робею… Но не мною свеча зажжена, и свечи загасить я не смею…

1903

К МЕССИИ

Томительна глухая ночь, но мирно теплятся лампады, и духа, полного отрады, забвенью сна не превозмочь. Мы ждем. Мы рано в храм пришли, надели белые одежды и в полночь — мира и надежды достойно жертвы принесли. Печать позорную греха мы смыли чистыми слезами, престол украсили цветами и ждем с молитвой Жениха. И мы дождемся: Он придет — при звуках радостных цевницы и с первым отблеском денницы нам искупленье принесет. К Нему навстречу потечем мы с громким гулом ликованья и со слезами упованья мольбу за спящих вознесем. И будет тих — глубокий взгляд святых очей Его над нами и над склоненными главами слова прощенья прозвучат. Мы ждем. Молчит глухая ночь, но ярче теплятся лампады, и в сердце веянья отрады забвенью сна не превозмочь.

1901

МОЛИТВА

Я затеплил свечу и молюсь горячей, и Кому я молюсь, — я не знаю. И увидит ли Он жар молитвы моей, и услышит ли зов, — я не знаю. Но я видел в младенчески-ясных очах отблеск тайны святой и прекрасной. И я видел чело молодое в лучах, озаренное думой прекрасной. И правдивое слово сказать я боюсь; отчего я боюсь, — я не знаю. Но затеплив свечу, горячей я молюсь и о ком я молюсь, — я не знаю.

1902

ЧУДО

Когда в полночь с башни монастыря прольется в долины медленный и протяжный звон, и месяц, поднявшись над лесом, зальет своим матовым блеском всю окрестность, я выйду к тебе. Я выйду осторожно, как ласковый ребенок, и подойду к глубокому, спящему озеру. Ты встанешь передо мной бескровная и белая как туман, откинешь назад свои мягкие, как водоросли, волосы и, обвив мне шею гибкими и прозрачными руками, сама холодная, как вода, прижмешься ко мне с долгим любовным поцелуем. Ты будешь молить меня о чуде. И чудо свершится: я отдам тебе огонь и плоть, волью в твои жилы свою красную кровь, и счастливая, как рыбка ты мелькнешь, и уйдешь от меня в далекие, вечные страны. Утром скажет барышня в церкви про инока с белым лицом: «Отчего он так бледен?» А сама она — розовенькая, как заря в своем белом платьице и белой шляпке.

1904

ЖЕНИХ

Когда зардевшись и робея, ты переступишь мой порог, — победой жизни пламенея, нас примет радостно чертог. Но все уйдут, умолкнут речи, один останусь я с тобой. Я загашу поспешно свечи перед стыдливой наготой. Запечатлею поцелуем очей смущенных синеву; желаньем дерзостным волнуем, одежды брачные сорву. Я заключу тебя в объятья, и, целомудренно-чиста, для вечной святости зачатья твоя смирится красота.

1902

ЭПИТАЛАМА

Распустила я косы волнистые, я цветами постель убрала, приготовила масти душистые, восковые светильни зажгла. Он придет ко мне с чарами пышными, он прекрасен как дуб и могуч, поцелуя дарами неслышными так не жег меня солнечный луч! Тени, тени уйдите смущенные, я бесстыдна, смела и хмельна! Прочь одежды пред ним благовонные! Смелым тайна блаженства дана…

1903

В ИЗБЕ

Солнце, солнце, глянь в оконце! Мы в гробу среди избы. Мы рядились, мы молились, ждали ангельской трубы. Говорили: ангел встанет, вот я — здесь, она — во мне. Солнце встанет, к нам заглянет. Мы очнемся. Мы — во сне. Ангел ангельски вострубит и пробудит ангел плоть. Солнце плоть нам приголубит, душу вдунет нам Господь. Что случится? Кто восстанет? Солнце глянет: Тишина. Ангел скажет, не обманет: дух един и плоть одна. Было двое, стало трое, будем трое мы одно. Солнце, солнце золотое, Глянь, родимое, в окно!

1904

В БОЖНИЦЕ

Заливается смехом царица, сыплет кос ржано-кудрых руно. Вся в огнях голубая божница, отражает их в пене вино. «О мой царь!» — «Что, царица? я слышу!» «Занимается в небе заря». «На царицу я золотом пышу. Пей же кубок»… «До дна. За царя!» Прозвенели два брошенных кубка, разлился их серебряный звон. «Что ты видишь, что слышишь, голубка?» «О я вижу лазоревый сон! Разрываются звездные сети на заре тают в небе огни»… Царь с царицей смеются как дети, царь с царицей в божнице одни!