Солдат
Шрифт:
Салманов все это время насмешливо кривил губы, но Иван почти не обращал на него внимания.
Назаров привел подопечных к большой палатке, с поднятым пологом, откуда доносился строгий, холодный женский голос.
— Значит достаньте!!! Это ваша обязанность! — холодно чеканила женщина. — Вы свободны!
— Да где же… — виновато оправдывался мужской голос. — Да где же я возьму продукты, перевязочный материал и спирт, товарищ военврач второго ранга? Да, самолеты сбрасывают, но пока они дойдут до нас, все разбирают…
— Вы хотите, чтобы я подала рапорт начальнику санитарного управления? — резко
Из палатки вылетел длинный и худой пожилой мужчина, яростно утиравший рукавом, пунцовое лицо.
Назаров подмигнул Ване и шепнул ему.
— Строга, Варвара Сергеевна, ох строга. Но ты не бойсь…
— Я сам представлю их, — Салманов оттер его плечом от палатки. — Свободен красноармеец Назаров.
Усач смерил его презрительным взглядом, хмыкнул, еще раз подмигнул Ивану и ушел.
— Варвара Сергеевна, — санинструктор подобострастно согнулся и шмыгнул в палатку. — Тут товарищ майор госбезопасности приказал мне доставить вам пополнение.
Ваня шагнул внутрь и ошарашенно уставился на ослепительно красивую женщину в форме, сидевшую за сбитым из досок столом.
Вряд ли военврачу было меньше сорока лет, но возраст только придавал военврачу второго ранга Елистратовой очаровательной зрелой женственности и подчеркивал красоту. Строгое, идеальных очертаний лицо, суровые, ледяные глаза, высокая грудь, распирающая гимнастерку, величественная осанка — военфельдшер Курицына, тоже довольно симпатичная на мордашку, смотрелась на ее фоне, как ощипанный воробей.
И что особенно бросилось Ване в глаза, все вокруг были грязными, растрепанными и сильно уставшими на вид, а военврач второго ранга — совсем наоборот, свежей и чистой. Даже волосы под пилоткой были причесаны волосок к волоску.
«Шерон Стоун!!! — неожиданно вспомнил Иван, на кого похожа военврач. — Как две капли! А если… если она тоже попаданка? Тьфу ты, какая хрень в голову лезет…»
Женщина скользнула безразличным взглядом по Ване и остановила его на Курицыной.
— Разрешите представиться, товарищ военврач второго ранга! — Маша решительно бросила руку к пилотке. — Командир санитарного взвода, военфельдшер Курицына, отправлена в ваше распоряжение!
Похрипывая от волнения и усердности Маша доложила о своем прежнем месте службы и вкратце описала каким образом очутилась здесь.
Варвара Сергеевна выслушала ее и поинтересовалась:
— Учились в медицинском до войны?
— Так точно, товарищ военврач… — начала Курицына, но Елистратова жестом остановила ее и посмотрела на Ваню, а точнее, на его новенькую медальку.
— Представьтесь, красноармеец.
— Да это непонятно кто… — хмыкнул Садулаев, но тоже замолчал после сурового взгляда военврача.
Ваня просто пожал плечами. Речь к нему еще не вернулась, а мычать и объясняться жестами он не собирался. Опять же, в лице военврача Елистратовой он видел только красивую женщину, а не своего командира.
В глазах Варвары Сергеевны сверкнул огонь. Но Ваню спасла Маша.
— Товарищ военврач второго ранга! — Курицына быстро рассказала все что случилось
за последнее время с ней и Ваней и закончила спич в своем стиле. — Он спас меня, выводил из окружения, а потом героически уничтожал немцев! Вот, его только что комдив наградил. Медаль! Не ругайте его, он контуженный, речь потерял…Елистратова жестом остановила Машу и, как показалось Ивану, посмотрела на него совсем по-другому.
В палатке повисло молчание, закончившееся тем, что Варвара Сергеевна подозвала к себе Ваню.
— Подойдите ко мне.
Чувствуя себя как ученик перед строгой учительницей, он шагнул вперед. Последовал быстрый, но тщательный осмотр, после которого Елистратова безапелляционно заявила.
— Контузия. Увы, ничем не могу помочь. Со временем состояние должно улучшится, но это если не будет осложнений. Его направили в мое распоряжение? Для чего? Странно… Но хорошо. Идите хорошо отоспитесь где-нибудь, красноармеец, утром прибудете ко мне. Салманов, передайте Сухареву, чтобы поставил на довольствие красноармейца Куприна. Свободен, боец…
Ваня кивнул, а потом, совершенно неожиданно для себя, начал выкладывать из ранца перед военврачом на стол трофейные продукты.
Спроси его сейчас, зачем он это делает — Ваня не смог бы ответить. Просто что-то толкнуло изнутри и все.
А после того, как закончил, он дернул за ремень к себе санинструктора, запустил руку в его санитарную сумку и выложил то, что тот успел позаимствовать.
— Да что ты себе… — зарычал Салманов, но заглянув в бешеные глаза Ивана замолчал.
— Как это понимать, красноармеец Куприн? — Елистратова удивленно вздернула бровь.
— Это трофейное, товарищ военврач второго ранга, — опять влезла Маша. — Ванечка, то есть, простите, красноармеец Куприн, у немцев отобрал продукты, а сейчас передает для раненых… — она скользнула презрительным взглядом по Салманову и добавила. — А этот… то есть, санинструктор, очевидно решил помочь донести.
— Да-да, помог, Варвара Сергеевна… — торопливо закивал Салманов.
— Даже так? Ну что же, — военврач встала, вышла из-за стола и крепко пожала руку Ване. — Объявляю вам благодарность, красноармеец Куприн.
«Вот это ножки и жопа… — ошарашенно подумал Иван. — Какой нахрен, санбат, ей в кино или на подиум надо…»
Дальше рассматривать врачиху не получилось, прибежал посыльный боец, после чего она ушла, забрав с собой Машу.
Санинструктор угрюмо зыркнул на Ваню и тоже убрался, бормоча под нос ругательства.
Иван постоял и вышел из палатки. Покрутил головой и побрел к машинам, стоявшим чуть поодаль от санбата.
Там сел на траву, прислонившись спиной к колесу и крепко задумался.
Ничего из того, что он представлял себе не сбылось. Ваню никто не расстрелял и не упек в сибирские лагеря, даже наоборот, наградили. Правда, как глубоко был убежден Иван, незаслуженно, но факт оставался фактом.
Вопреки байкам товарищей по политическим убеждениям «кровавая гебня» оказалась не такой уж кровавой, а комиссар не походил на фанатичного маньяка. Свирепые заградотряды, гнавшие бойцов на немецкие пулеметы, тоже отчего-то нигде не показывались, а люди вокруг были обычными людьми, со всеми им присущими пороками и слабостями, а не оболваненными пропагандой зомби.