Солнцепоклонник
Шрифт:
Пенни попятилась, прижав ладони к губам, и в ее глазах всколыхнулась такая боль, в сравнении с которым даже моя меркла безнадежно. Через секунду глаза наполнились слезами, а сквозь сплетенные пальцы начал пробиваться отчаянный, почти детский плач.
– Пенни… - сказал я, но при звуке моего голоса ее колени подогнулись, и она зарыдала в голос.
Данте подхватил ее, не дав упасть, и она обвисла на его руках, захлебываясь слезами. Не поворачиваясь ко мне, он жестко произнес:
– Алекс, если ты любишь ее хоть наполовину так, как говоришь, УБИРАЙСЯ. Иначе я сам убью тебя.
Я попятился, наблюдая, как он
Я вышел наружу. На месте, где сидела София, была развезена внушительная лужа крови. Кажется, кто-то пальцем пытался что-то на ней написать, но кровь растеклась и уничтожила надпись.
Дождь все не унимался, бомбардируя улицы ледяными струями, но теперь они были мне приятны. Мне стало жарко, и с каждой секундой все сильнее, словно внутри меня развели костер. А мокрый асфальт казался таким прохладным.
Я сбросил с себя полотенце и вдруг увидел, что это вязаное покрывало с узором из разноцветных сердечек, составляющих инициалы А. и П. Остановившись посреди пустой улицы, я методично расстелил его и лег, подставляя себя дождю. Это был невиданный кайф - мне показалось, что я вижу себя сверху, светлое пятно на темном асфальте, потом я взлетал и опять падал, вокруг шумели какие-то голоса, кто-то дотрагивался до меня, еле слышно выли сирены, и в конце чей-то очень знакомый голос сказал: “Алекс Бенедикт, ты сумасшедший сукин сын!”. Но я не мог вспомнить даже, мужской или женский это был голос. А уж чей - и подавно.
*
НОА И РОРИ
Врачи сказали, что я дешево отделался, даже не заработал пневмонию. Но честно говоря, мне было наплевать на мое состояние. Все время, что было проведено в больнице, я провалялся, тупо глядя в потолок и односложно отвечая на вопросы медперсонала. Единственным осмысленным действием был заказ билетов на самолет и просьба привезти из гостиницы мои вещи. Я летел домой.
Когда я вышел из здания больницы, уже стемнело, до моего рейса оставалось меньше часа. Уже у входа меня догнала дежурная.
– Мистер Бенедикт, вас просят к телефону.
Интересно, кто?
– Привет, Ноа, - сказал я первым.
– Как ты узнал, что это я?
– Больше некому. В каком виде ты предпочитаешь получить гонорар? Ты ведь поэтому звонишь?
– Ты мне ничего не должен. И я не поэтому звоню.
Я устало вздохнул.
– Должен. И долги мне не нужны.
Его голос был спокойным, без всякого намека на эмоции.
– Алекс, не инкриминируй мне лишние добродетели - бескорыстия среди них сроду не было. Я просто забрал твой выигрыш в казино.
Я промолчал, не зная, что сказать. Тогда он спросил:
– Когда ты улетаешь? Ро хочет тебя увидеть.
– После всего, что я наговорил?
– После всего, что произошло. Не отказывай ей в этом.
– В 23.45, рейс на Лос-Анджелес.
Я повесил трубку, не прощаясь и не зная, правильно
ли поступил. Возможно, какая-то моя часть хотела увидеть их еще раз. Но она была в меньшинстве.Народу в аэропорту было мало. Я сел в одно из кресел и постарался ни о чем не думать - очень полезное умение, приобретенное мной в больнице. Честно говоря, в последнее время я только этим и занимался.
Внезапно на место рядом со мной грохнулось что-то яркое и заметно контрастирующее со стерильностью аэропорта. Я скосил глаза и увидел кислотного приятеля Рори с волосами цвета крэнберри. Харлан, да? Он рассматривал меня с пугающей веселостью бешеного щенка.
– Можно вас поздравить? Мы с Рэйч и не предполагали, что у вас может все получиться.
Чему я научился за время, проведенное в Филадельфии, так это не шарахаться от нежити. Хотя иногда следовало бы.
– О чем ты говоришь?
– спросил я. Его глаза изумленно и ярко засверкали за розовыми стеклами очков, похожих на мотоциклетные.
– Как это - о чем? Так это не вы, что ли?
Сообразив, что я видимо не в курсе, он с удовольствием сообщил:
– Перл грохнули!
– Как?..
– только и выговорил я.
– Насмерть. Застрелили! Говорят, у нее в груди была такая дырка - башку можно просунуть. И прямо во время вечеринки. Да там такой галдеж стоял - немудрено, что никто не слышал…
Он еще раз внимательно посмотрел на меня.
– Это могло быть заказное убийство. А могла быть месть. Лично я знаю массу народу, кто после ее смерти вздохнул спокойно. Интересно только, кто станет теперь новым ставленником?
Я ощутил сильнейшее желание пришибить его, но внезапно он оглянулся.
– О-о… тут пришел кое-кто, с кем мне не хотелось бы встречаться. Ну пока, Алекс Бенедикт. Я знавал человека, который согласился убить свою сестру, только чтобы стать вампиром, поэтому… втройне приятно было познакомиться.
Он исчез стремительно, как электрическая искра, и через секунду около меня остановились Ноа и Рори. Она обнимала его за талию.
– Вижу, тут все нормально… - сказал я.
– Теперь можно называть вас миссис Крысиная Волчица?
Рори присела на корточки рядом со мной. Я позволил ей взять мою руку.
– София и не подозревала, как закончит свою жалкую жизнь… Алекс, ты плохо выглядишь.
– Но чувствую себя хорошо. Это все?
Я тут же пожалел, что сказал так. Во мне боролись противоречивые чувства, и я с трудом понимал их природу.
Зеленые глаза Рори затуманились. Она дотронулась губами до моей руки.
– Все правильно, - сказала она тихо, выпрямившись и снова отойдя к Ноа.
– К нам нельзя привыкнуть. Это ненормально. Данте правильно сказал - ни одному из нас нельзя до конца доверять.
– Подожди.
Я поднялся и обнял ее.
– Ро, я хочу поблагодарить тебя. Вас обоих.
– Я посмотрел на Ноа, он слегка улыбался.
– Ребята… я вас люблю. Но поймите - сейчас мне очень тяжело вас видеть.
Она всхлипнула мне в плечо.
– Все должно было быть не так.
Ноа медленным движением взял ее под руку и потянул на себя, но она только еще сильнее прижалась ко мне. Ее растрепанные волосы падали на мое лицо и потихоньку сводили с ума.
– Нет, не так. В идеале всего этого вообще не должно быть. Ро… Алекс опоздает на самолет.