Солнцеворот

— Ты ведь мог просто пройти мимо. — Голос графа звучал непривычно. В нем слышались звериные, рычащие нотки, его переполняла сдерживаемая ярость. Пока ещё сдерживаемая.

Кастилос, выйдя на поляну, остановился, глядя в спину старого друга. Слева от него стоял Роткир, перебрасывая меч из руки в руку. Справа замерла Ирабиль. Она кусала губы, видя перед собой того, кому обязана была даже одеждой.

— Но ты пришел сюда, — продолжал Ливирро. — Почему? Зачем?

— Потому что не привык бежать в страхе от тех, кого называю друзьями, — тихо ответил Кастилос.

Ливирро развернулся. Лицо его, обычно такое доброе и простодушное, сейчас напоминало лик мертвеца, погибшего в схватке с заклятым врагом.

— Зря ты произнес это слово.

Он рассыпался в стаю летучих мышей. Кожистые крылья захлопали, а миг спустя стая исчезла. Граф появился напротив Кастилоса, и тот согнулся от удара в живот. Следующий удар Ливирро нанес ему в лицо. Кастилос рухнул наземь. Ирабиль заметила, что он даже не пытался защититься. Кастилос надеялся, что Ливирро, выместив гнев, успокоится. Кастилос забыл, что имеет дело с вампиром, а не с человеком.

Ирабиль дрожала, как никогда ощущая свою беззащитность. Если Ливирро сейчас бросится на нее, разве успеет Кастилос сделать хоть что-нибудь? И когда взгляд графа, в котором не осталось ни капли былой нежности, устремился на нее, Ирабиль сделала крохотный шаг назад. Само её тело, отчаявшись получить от разума нужный приказ, отступало.

— Здравствуй, папа, — раздался будничный голос Роткира. — Это слово тоже зря?

Ливирро развернулся, освободив принцессу от своего взгляда, и уставился на Роткира. Тот, казалось, вовсе не боялся. Все так же поигрывал мечом и с кислой улыбкой смотрел на своего бывшего повелителя.

— Я-то всё гадал долгими ночами. Отчего ко мне столько внимания? Из петли вынули, обули, одели, подняться помогли, до дворца допустили. И все вроде так гладко, так ровненько, что никто и не чухнул неладного. Только меня вот всё глодало и глодало…

Плечи Ливирро поникли. Он повернулся к Кастилосу, который сидел на земле, не спеша подняться.

— Ты открыл ему…

— Прости, — кивнул Кастилос. — Я думал, что ты мертв. А мне он нужен был соратником, а не бессмысленным грузом.

«Как я, — подумала принцесса. — Вот что он хотел сказать, но удержался».

— Тебе нужен, — повторил Ливирро. — Как всегда, речь лишь о том, что нужно тебе, и ни слова, ни мысли о последствиях. Тебе нужна одежда и пища — ты идешь ко мне. Нужна армия — идешь ко мне. Нужна девка — обрекаешь на смерть мой город. Нужен соратник — убиваешь моего сына…

— Слышь! — повысил голос Роткир. — Вот не надо тут сейчас ля-ля про сына. Ты бы принял меня как сына — это один разговор, а я при тебе шавкой был, добро твое охранял, да на злодеев гавкал. И ты же, мразь, мне то и дело в морду тыкал, из какого дерьма, мол, меня за ни за что вынули, и как я благодарен должен быть. Ты мне врал каждым словом и жестом, а этот урод, — Роткир кивнул на Кастилоса, — хотя бы честный.

Принцесса перевела взгляд на спутников графа. Они собирались в центре поляны, у костра, и выражения их лиц не нравились Ирабиль. Все четырнадцать вампиров жадными глазами пожирали её. Человека. У одного было сильно обожжено лицо, и ожог не торопился зарастать. Другой придерживал руку — видимо, раненую. Да и все они, молчаливые мужчины неопределенного возраста, выглядели изможденными, чудом пережившими смерть.

А как ещё они должны были выглядеть, вырвавшись из того кошмара, что обрушил Эрлот на Варготос? Ирабиль вспомнила огненный вихрь над городом, полчища летучих мышей.

Ливирро шагнул так, чтобы оказаться между Кастилосом и принцессой. Кастилос немедленно вскочил. Лица его Ирабиль не видела из-за спины графа, но слышала, как изменился голос:

— Ливирро, не надо.

— А я думаю, надо, дорогой мой друг. Чтобы ты понял, каково это — потерять самое дорогое по вине того, кому доверял. А потом я повернусь к тебе, сделаю покаянное лицо и назову другом. Мы обнимемся и пойдем дальше вместе. Как тебе такое предложение?

Что-то мелькнуло, взвыл рассекаемый воздух — Кастилос взял меч императора Киверри. Граф не дрогнул. Он тоже совершил быстрое движение, и в его руке оказался короткий меч.

— Взять девчонку, — крикнул Ливирро, и у принцессы потемнело в глазах.

3

Пусть избитые, раненые и уставшие, вампиры все-таки были бойцами. Получив команду, они рассеялись. Четверо бросились прямо на принцессу, двое полетели к ней же, обратившись летучими мышами, остальные избрали туман и волчьи обличья.

— Лежать! — рявкнул Роткир и толкнул Ирабиль в плечо. Она упала на спину и замерла: Роткир встал над нею, держа наизготовку меч. Как и тогда, в номере гостиницы, он инстинктивно нашел единственный способ дать ей наилучшую защиту. Ведь Ливирро не сказал «убить», он сказал «взять». А взять принцессу можно было теперь лишь одним способом: убрав Роткира.

Его могли бы схватить, его мог бы свалить волк, его могли бы, наконец, сжечь. Но первую протянутую руку он отрубил, потом волк получил мечом поперек пасти, а огонь, вспыхнувший было в ладонях одного из нападающих вампиров, тут же погас. Убить сына графа Ливирро?..

Их окружили. Ирабиль не смела шелохнуться. Она не просто блюла клятву, она всем своим трепещущим сердцем надеялась, что эти двое, взявшиеся её опекать, сумеют что-то придумать, скажут, что делать, и в конце концов всё разрешится.

Вампиры ходили кругами, их пылающие глаза скользили по Роткиру и Ирабиль, выискивая слабое место. Но Роткир встречал их взгляды. Будучи человеком, он не уступал в бою иному вампиру, а теперь, когда не билось сердце, он стал ещё опаснее. Кровь третьего поколения перворожденных. С внезапным удивлением Ирабиль осознала, что Роткир, пожалуй, и впрямь может войти в число сильнейших вампиров. И его давешняя попытка защитить её от Эрлота уже не казалась такой нелепой.

Звон мечей привлек её внимание не сразу, сначала она заметила черноту, заливающую глаза Роткира, ухмылку вампира, который пытался прирастить отсеченную руку. В сердце прокрался холодок.

Кастилос бился с Ливирро, и принцессе пришлось вывернуть шею, чтобы увидеть бой. Короткий меч Ливирро порхал стремительно, и Кастилосу, с его огромным двуручным оружием, приходилось несладко. Он почти не нападал, лишь отражал удары.

— Что, дорогой друг, кажется, меч не по руке? — смеялся Ливирро.

В ответ Кастилос провел серию быстрых ударов, черное лезвие вспыхнуло, и граф отскочил, спасаясь от смерти.

— Этот меч не для битвы, он для убийств, — отозвался Кастилос. — А я не хочу тебя убивать.