Сомниум

– А зачем тогда кроватка?

– В капсулах спать можно только ночью. – Голос медсестры становился всё более уставшим и недовольным. – Они ещё не до конца изучены.

– А как же остальные детей в кроватки спать укладывают, когда сами ложатся в капсулы?

– Капсула определяет детский крик как угрозу и будит жильца. Ну что? Всё? Или ещё будут вопросы?

– Только один. Скажите…

– Давай на ты, – медсестра вновь лукаво улыбнулась.

– Хорошо. Скажи, если я сегодня не смог посетить клуб, как мне велел врач, что будет дальше? Меня оштрафуют, или отправят в психушку, или… ещё что?

Медсестра снова закатила глаза:

– Нет, ничего такого. У тебя есть три дня для исполнения назначений врача. Это если по закону. Так что можешь не торопиться. Если, конечно, у тебя достаточно низкий кредит, чтобы не ходить на работу. Ну как? Теперь – всё?

– Да. – Артур вздохнул с облегчением. – Теперь – всё.

– Тогда иди уже сюда и трахни меня как следует.

Медсестра повернулась к Артуру спиной и хлопнула себя по огромному заду. Желание уйти недолго боролось с желанием секса, и второе, в итоге, победило.

Когда всё закончилось, Артур сел на матраце, прислонившись спиной к стене, и посмотрел на голую девушку. Та лежала и улыбалась, глядя в потолок.

– Где ты так научился? – спросила она.

– Ты о чём?

– Ну… языком.

Артур вспомнил Катю и усмехнулся:

– Много практики.

– Да? – Девушка смерила Артура взглядом. – Везёт. А у меня вот мало практики.

– Муж постоянно в отъезде?

– Ага. Его отправляют на Крайний Север работать. Три месяца дома, три месяца там.

– А там – это где? – заинтересовался Артур.

– Не знаю. Он говорил мне название города, но я забыла. Говорил, что его туда могут насовсем перевести. Тогда, наверное, мне с ним ехать придётся.

– И ребёнку.

– Что? А, да. Конечно. Хотя я бы его тут оставила. – Она рассмеялась. – Сдать бы его в детский дом и забыть… Шучу, шучу. Люблю я его, конечно. Но больше всего – когда он в капсуле.

Она снова рассмеялась, и Артур рефлекторно улыбнулся в ответ, хотя подобных шуток не понимал. Когда ему, шестнадцатилетнему, пришлось обеспечивать капризного младшего брата, убиваясь на работе, он не думал о том, чтобы избавиться от него. Наоборот, переживал, что их разлучат, и тогда они, возможно, никогда больше друг друга не увидят. А этого было допустить нельзя. Единственное, чего он тогда хотел – чтобы Виталик был постарше и тоже работал наравне с ним, тогда ему было бы полегче. Но и в шестнадцать лет Артур понимал, что жизнь не спрашивает тебя, как будет лучше, а просто ставит перед фактом. Ныть и возмущаться не просто бессмысленно, это ещё и неправильно. В конце концов, у них было не самое плохое детство, даже с учётом того, что воспитывала их одна мать. У них было детство, когда они не знали труда и забот. Лишившись поддержки матери, Артур решил, что жизнь просто требует от него какой-никакой платы за безмятежные годы. Правда, тогда он ещё думал, что мама вернётся, и даже не допускал мысли, что навсегда остался без неё.

Виталик понимал это хуже, в первую очередь из-за возраста. Артур потратил много часов за объяснением того, что всё не так уж и плохо. Что это временные трудности. Обещал брату, что мама вернётся и всё будет, как прежде. А позже с огромным трудом рассказывал, что мама умерла, и теперь они одни. Виталик отказывался понимать. Он возмущался, обвинял в чём-то брата, а тот соглашался и винил себя. Винил до тех самых пор, пока не понял, что младший брат попросту манипулирует им. Только когда Виталик откровенно стал выпрашивать еду и вещи, вспоминая мать, Артур понял, что разбаловал его, и прекратил потакание. На какое-то время общение у братьев почти прекратилось. Лишь через несколько месяцев после решающей ссоры, когда Виталик впервые пошёл на работу, что-то изменилось в его голове. Он стал делать первые шаги к примирению с братом, и Артур охотно это поддержал. Но такими, как в детстве, их отношения уже никогда и не стали.

– О чём задумался, красавчик? – спросила его медсестра.

Артур вдруг отчётливо вспомнил, что доктор называл её Ксюшенькой. Имя всплыло в памяти после ассоциативного ряда, начавшегося со слова «красавчик», которым она назвала его впервые ещё в больнице.

– Да так… О брате.

– О, у тебя брат есть? – заинтересовалась Ксюша. – А он такой же симпатичный, как и ты?

– Ну… – Артур вспомнил, как стремительно стал набирать вес Виталик, едва открыл свой счёт в банке и получил доступ к покупкам. – Не знаю, я в мужской красоте не разбираюсь. Да, наверное. Может, даже посимпатичнее будет.

– Интересно, интересно. А где он работает?

– Там же, где и я, на заводе.

– Ну понятно. В этом городе почти все работают на заводах. Или на металлургическом, или на химическом.

– Для того он и город, – повторил Артур слова учителя географии, услышанные давным-давно. – Чтобы производство обеспечивать.

– Для того они и люди, – вторила ему медсестра скучающим голосом, – чтобы работать. Знаю, знаю. Тоска смертная. Никому ведь их работа не нравится. Все говорят, что их работа бесит. Разве что муж у меня… Но он так, дурак.

– Муж у тебя любит свою работу?

– Любит, да. Но он дурачок, говорю же. Не от мира сего. Инженер, видите ли. Но какого-то низкого ранга. Пока что. Учился вот, курсы какие-то проходил, чтобы повышение получить, кредит такой взял… а его теперь на Крайний Север отправляют. Дурак, говорю же. Всё говорил, что увезёт нас в город получше, а теперь… Теперь придётся с ним на Север ехать. А я ненавижу Север. – Последние слова она сказала с чувством, со злостью. – Ненавижу холод, снег, темноту. Здесь тоже не Юг, знаешь ли. Я-то думала, он нас на Юг куда-то увезёт, но нет… Север, блин. Хоть разводись.

– Не любишь его? – спросил Артур.

– Ох, опять! – Ксюша снова закатила глаза. – Вот почему все мужики обязательно спрашивают, люблю ли я мужа? У вас что, встаёт от этого, что ли? Люблю я его. Он, конечно, дурак, но я его люблю.

– Но изменяешь.

Артур опять удивился своим словам. Эти вопросы появлялись самим собой и вырывались прежде, чем Артур понимал, что говорит. Очень странно. Весь этот день Артур говорил что-то, на что ещё вчера бы не осмелился.

– Конечно, – повернулась к нему Ксюша. – А ты попробуй не трахаться месяц. Да и не измена это. Люблю я всё равно его, дурака моего, а с остальными просто трахаюсь. Это так, для тела. Как спорт. Для здоровья. Я, между прочим, медсестра, в этом хорошо понимаю.

Артур кивнул, удержавшись от следующего вопроса. Вопросы о её браке были явно лишними, ненужными. К тому же, пора было уходить.

– Я, пожалуй, пойду.

– Уже? – удивилась Ксюша. – А я думала, мы ещё разок успеем…

– Нет, мне уже… в капсулу пора, – нашёлся Артур. – Кредит большой.

Отговорка была универсальная и не вызывающая сомнений. В капсулу надо было всем. Кредиты сами себя не погасят.

– А, ну да… – Девушка огорчилась. – У меня-то не всё так плохо, баланс у Славки хороший.

– Это муж?

– Ой, не начинай. Собрался уходить – иди.

Уж в дверях она его окликнула:

– Но это… Если завтра будешь свободен – звони.

Артур кивнул и захлопнул дверь. Возвращаться сюда не хотелось ни завтра, ни позднее. В голове крутилась мысль об изменах медсестры и грязи, в которую он, Артур, добровольно вляпался. Чувство было не из приятных, хотелось поскорее его забыть и уже никогда больше не вспоминать.

Глава 6