Сороки

Она перестала принимать таблетки.

С этого момента они занимались любовью постоянно и избегали серьезных разговоров на эту тему. «Подходящее ли сейчас время?», «Можем ли мы себе это позволить?» Они просто поняли, что надо поступить именно так. Они оба этого хотели.

Две недели спустя пришло первое письмо.

* * *

Кирсти принимала ванну. Джейми все еще лежал в кровати. Он только что проснулся — сны о налетающих друг на друга картах наконец перестали мучить его. Потом он встал и подошел к зеркалу — скорее в целях оценки ущерба, чем из тщеславия. Он был в неплохой форме, благодаря большому количеству секса и тренировкам. Штанга не валялась без дела. А вот лицо выглядело хуже. Под глазами набухли мешки, физиономия казалась одутловатой и усталой, с бледной, как рыбье брюхо, кожей. Обычно он так выглядел в конце долгой зимы. А ведь лето кончилось всего пару недель назад.

Он вышел из спальни, не накинув на себя даже халата. Ему хотелось в туалет. Проходя мимо входной двери, он увидел конверт, который кто-то сунул в щель. Джейми присел, поднял конверт и унес его с собой в ванную.

Кирсти мыла голову, закрыв глаза, чтобы в них не попал шампунь. Его появления она не услышала. Он наклонился и поцеловал мокрое лицо — она открыла глаза.

— Черт! Глаза щиплет! Быстро дай мне полотенце.

— Прости.

Она вытерла лицо:

— Что случилось?

Он вскрыл конверт и принялся читать. Перечитал письмо дважды. Ощупал его, как будто не веря в его реальность. Прочитал вслух:

Жильцам квартиры на втором этаже.

В последнее время нас очень беспокоит уровень шума, доносящегося из вашей квартиры. Хватило бы и музыки, которую вы постоянно слушаете, но теперь звуки ваших сношений стали невыносимыми. Мы оба рано встаем и не можем выспаться из-за того, что вы шумите каждую ночь. Это довольно противные звуки.

Мы не хотим делать из этого историю. Мы понимаем, что у вас есть свои потребности, но ничего не желаем об этом знать. Надеемся, что вы измените свое поведение и нам не придется писать об этом снова.

Кирсти отобрала у него письмо и прочитала сама — вдруг Джейми все это придумал? Она держала листок за уголок, чтобы не намочить.

— Не подписано. Как думаешь, шутка?

— Нет. Хотя не знаю. Надеюсь, что шутка.

— Это от Криса и Люси?

— А от кого еще? Больше никто нас услышать не может, разве что Мэри, но она бы не написала «мы».

— Адрес очень странный: жильцам квартиры на втором этаже. Но мы же живем на первом! Никаких имен. И вообще такое холодное и безличное письмо. Какой в этом смысл?

— Ну вообще-то мы с ними не разговаривали с тех пор, как Крис предложил нам помыть окна. Может, они считают, что мы больше не приятели и не можем называть друг друга по имени.

— Бред какой-то.

Джейми забрал письмо и снова перечитал его.

— «Шумите каждую ночь». Довольно лестно, — он рассмеялся.

— Да наверняка это шутка.

— Если нет, то это очень грустно. Жалко человека, который это написал. Он-то, видимо, вообще не трахается.

Кирсти закатила глаза.

— Ты сердишься? Тебе обидно?

— Немножко. Но, честно говоря, это настолько глупо, что я не могу принять это всерьез. Какой смысл в таком письме? Если это шутка, то несмешная. А если нет… это совсем глупо.

— Джейми, это ужасно! Как будто за нами следят. Подслушивают…

Она вылезла из ванны, теплая и розовая, и Джейми накинул ей на плечи полотенце.

— Поговорим попозже, я на работу опаздываю.

Пока она вытиралась, он почистил зубы и умылся. Он думал о письме. Может, у Люси и Криса все-таки есть основания? Это не так-то приятно — слушать, как другие люди шумно трахаются. В соседней комнате его общежития жил парень по имени Терри, у которого была девушка… ее имени Джейми не помнил. Но имя Терри он не забудет никогда, потому что бесчисленное множество раз его слышал. «Терри! Да! Терри! Господи! Терри!» Тогда у Джейми не было никого, и ежедневные стоны из соседней комнаты сводили его с ума. Но это же совсем другое дело! Люси и Крис женаты, обоим за тридцать. Лучший способ избавиться от звуков чужого секса — самим этим заняться. Но правда ли, что это письмо написали они? А кто же еще? Его подсунули под дверь, а значит, это могли быть Крис и Люси, Мэри или Брайан с Линдой.

Наверняка это Ньютоны. Если они хотели пошутить, то им это не удалось. Да и не ждет он от них никаких шуток. По дороге на работу Джейми выбросил письмо из головы, думая о предстоящем вечере. Они ждали на ужин Хизер, а значит, разговор пойдет о Поле. Джейми вздохнул. Хизер и Кирсти обсуждали эту ситуацию бесконечно, но иногда Джейми хотелось хотя бы на время об этом забыть. Эти мысли его выматывали. Он чувствовал себя беспомощным и больным. И его терзал страх. Он не признавался в этом никому, чтобы его не обвинили в эмоциональной тупости или в бесчувственности. Чушь какая-то! Он волновался не меньше любого другого. А может быть, и больше. Просто иногда — как, например, сегодня — он чувствовал дикую усталость от всего этого. А еще он хотел жить.

* * *

Когда Джейми вернулся, Кирсти еще не было. Он швырнул галстук на кровать, открыл холодильник и долго выбирал между пивом и апельсиновым соком. Пиво выиграло. День на работе выдался тяжелый — компьютер все время зависал, коллеги шептались о чем-то. Администраторов позвали на важное совещание. Начальник Джейми вернулся оттуда встревоженным, но не стал рассказывать, о чем шла речь.

Холодное пиво — вот что ему было нужно! Он открыл банку и отпил сразу половину. Нашел в буфете начатую упаковку «Принглс» и отнес все это на стол. Наверное, нужно поиграть в «Масс Эффект». Убить пару-тройку инопланетян, чтобы справиться со стрессом.

Он весело расстреливал врагов, когда пришли Кирсти и Хизер. Джейми тут же выключил «Плейстейшн 3», поцеловал Кирсти в губы, а Хизер в щеку, и предложил девушкам вина. Хизер тут же зарыдала:

— Джейми, видел бы ты его сегодня! Я сидела рядом, держала его за руку и вдруг поняла, что он даже не знает, что я рядом. Я все время с ним разговаривала, рассказывала про наше совместное будущее, но я с тем же успехом могла бы говорить с деревом. Он похож на пустую оболочку. Господи, зачем я это говорю!

Джейми обнял ее:

— Он здесь, Хизер. Точно. И он вернется, обещаю.

Она заморгала, вытерла слезы:

— А если нет?

— Не знаю… я… — Слова закончились. Он понимал, что так и будет, и вдруг страшно разозлился. Он и без Хизер прекрасно осознавал, что может потерять человека, который был ему ближе всех в мире, после Кирсти, конечно, и нескольких родственников. Он не знал, как с этим жить. Пока не знал. Ему хотелось орать от несправедливости. Но он сдержал себя. Вместо этого он позволил Хизер порыдать у себя на плече, а потом открыл вино. Вечер обещал быть долгим.