Сороки

Он не представлял, что Крис занимает в «Сционе» настолько высокую должность. Думал, что он такой же скромный офисный планктон, как сам Джейми. А оказалось, что Крис может перекупить маленькую компанию и стать в ней начальником. Джейми было нехорошо от осознания того, на что готов был пойти этот человек, чтобы уничтожить его.

Что он сделал Крису?

Ну да, переехав, они устроили новоселье. Но они же пригласили всех соседей! Не их вина, что Крис и Люси не пришли. И когда они извинялись, Люси сама сказала, что Крис проспал все это время!

Это была первая ложь.

Что еще? Они занимались сексом. Но ведь не чаще и не громче, чем любая другая пара их возраста. Ставили музыку. Но не слишком часто. Что из этого могло заставить Криса и Люси вести себя настолько ужасно? Особенно если учесть, что в доме неплохая звукоизоляция.

На самом деле они с Кирсти не сделали ничего, чтобы спровоцировать соседей. И тем не менее они страдали. Джейми не спал ночами, обдумывая все это, и приходил к единственному выводу: Люси и Крис просто злые. Им нравится мучить других. Они любят чужую боль. И они готовы вытерпеть многое, лишь бы причинить кому-то эту боль.

Если бы это не происходило с ним самим, Джейми не поверил бы, что так бывает. Но все было именно так. Это происходило на самом деле, с ним и Кирсти. Но их жизнь не должна быть такой. Это несправедливо!

И все-таки как могли два вполне нормальных на вид человека все это сотворить? Ведь они не были чудовищами, вампирами, демонами или призраками. Это были обычные люди. Хотя иногда Джейми думал, что в этом-то все и дело.

Над ними жил Брайан, который писал детские ужастики: сказки, в которых оборотни и ведьмы мучили детей. Но если бы он хотел преподать детям урок жизни, ему стоило бы писать не о монстрах и магии, а о людях вроде Люси и Криса.

Джейми сел в машину, достал бумажник и повертел в руках бумажку с номером. Что это за имя — Чарли? Он не знал, как объяснить, откуда у него взялся его номер. Но он что-нибудь придумает.

Он спрятал номер в бумажник и поехал домой.

* * *

Весь день он просидел в маленьком кафе. Отъехав от офиса, он почувствовал, что страшно хочет курить. Он не курил с самого колледжа и ненавидел курящих, его тошнило от запаха и вкуса дыма. Но теперь ему безумно захотелось сигарету. Весь его организм жаждал никотина, да и дрожащие руки надо было чем-то занять, и он ничего другого не смог придумать.

Он снял пленку с бело-золотой сигаретной пачки, которую купил в киоске, и закурил с чувством вины и страха.

Он затянулся и тут же закашлялся. Пожилая женщина за соседним столиком улыбнулась. Он снова затянулся и почувствовал, как от никотина слегка кружится голова. Джейми выпил кофе и выкурил сигарету. Потом другую. Его подташнивало, но стало спокойнее.

Время пошло быстрее. Он пообедал, выпил еще три чашки кофе, съел булочку, потом вышел на улицу и снова закурил. Он смотрел, как люди заходят в кафе и выходят из него. Он знал, что официантки обсуждают его, не понимая, что он так долго здесь делает, но деньги они брали с удовольствием. Наконец в половине пятого он расплатился, оставил на столе банкноту в десять фунтов и вышел в сумерки. Джейми сел в машину и поехал за Кирсти в больницу Святого Фомы.

— Ты что, курил? — спросил Кирсти, понюхав воздух в машине.

— Нет. Я разговаривал с Майком. Мы вышли на улицу. Он курил, — Джейми понюхал свой рукав. — Не думал, что запах так впитывается.

— От тебя воняет. Придется постирать все, что на тебе надето.

— Прости.

Остаток поездки прошел в молчании. Когда они приехали домой, Джейми разделся и сунул вещи в стиральную машину. В квартире было так холодно, что он натянул на себя две футболки и толстый свитер.

— Чаю?

— Гм… — Кирсти перебирала документы. Лицо у нее было озабоченное. — Джейми, а к какому агенту по недвижимости ты ходил?

У Джейми кровь застыла в жилах.

— К тому же, у которого мы купили квартиру. «Андерсон и сын».

Она встала и показала ему письмо на бланке «Андерсона и сына». Это письмо агент прислал, чтобы подтвердить, что готов продать им квартиру. Джейми хотел даже вставить его в рамочку, но руки так и не дошли.

— Я им сегодня звонила и спросила, не могут ли они ускорить процесс оценки. Они вообще не поняли, о чем я говорю.

Он сглотнул.

— А ты в тот филиал звонила?

— Я звонила в тот филиал, где мы покупали квартиру. И они связались с двумя другими офисами. Ты не выставлял квартиру на продажу.

— Они что-то напутали.

— Не ври! — Она швырнула письмо на пол. — Я знаю, что ты никуда не ходил. Не пытайся все сделать еще хуже. Не ври!

— Кирсти, я…

Она сложила руки на груди:

— Ты идиот, Джейми. Идиот и урод.

Она прошла в спальню. Джейми пошел за ней, чувствуя, что истекает кровью. «Я трус, — думал он, — и слабак». Кирсти залезла на стул и сняла со шкафа чемодан. Бросила его на кровать.

— Что ты делаешь?

— Ухожу. — Она открыла верхний ящик и вытащила из него кучку трусов, носков, колготок и всяких кружевных штук, которые надевала довольно редко. Джейми беспомощно смотрел на нее.

Она повернулась к нему:

— Я не могу тут больше жить, Джейми. Знаю, ты думаешь, что сдаваться нельзя. Я не дура. И я знаю, что ты не выставил квартиру на продажу, потому что считал это слабостью. Не знаю, может, так и есть. Может быть, я трушу. Но ты должен понять, что я с ума сойду, если останусь тут еще на день. Я плачу на работе — и не только из-за ребенка. Я боюсь возвращаться домой. Мне страшно заходить в собственную квартиру. А это должен быть мой дом. Домашний очаг. Мы его потеряли.

Она открыла гардероб и вынула оттуда блузки и рубашки. Часть повесила обратно, а некоторые положила в чемодан.

— Я не хочу этого делать, — добавила она уже спокойно, но по щеке у нее сползала слеза. — Мы тут должны были быть счастливы. Это был наш маленький рай. Мы собирались стать семьей. — Она улыбнулась. — Что бы ни случилось, этих первых недель у нас уже никто не отнимет. Это было здорово.

— Не уходи, — выдавил Джейми. — Все еще будет хорошо.

Она погладила его по щеке. Ладонь у нее была теплая. Она посмотрела на него, и глаза у нее были такие грустные, что ему захотелось умереть.

— Я не могу, — прошептала она. — Не здесь.

Она еще несколько секунд не убирала руку, а потом продолжила собирать вещи.

— Ты поедешь со мной?

Он не ответил.

— Я собираюсь к родителям. И уже заказала такси до станции. Поехали.

Он спрятал лицо в ладони. Он очень хотел поехать с ней. Он знал, что она права. Что это разумнее всего.

Но он не мог. Он не мог сдаться и позволить Люси и Крису победить. Он должен был остаться — по крайней мере, пока он не разберется с ними. Тогда Кирсти сможет вернуться. Да, так и будет. Он накажет Люси и Криса, выгонит их отсюда, и тогда Кирсти вернется к нему и они создадут свой рай!