Соседи

— Сашка, представляешь, годна! Могу быть летчицей!

Последним в очереди был черноглазый Костя, боящийся гусей. Он хотел было незаметно улизнуть из сарая, но товарищи разгадали его намерение.

— Садись, Костя! Не бойся!

— Да… я… не боюсь…

Крутить Костю пришлось вдвоем, так как он оказался тяжелым, как мешок соли. Сашка и Павлик, приведя в движение агрегат, постепенно наращивали скорость.

Вдруг что-то жалобно заскрипело и треснуло. Планки и рейки вертящегося стула полетели в сторону, а вместе с ними — и Костя. Когда Сашка подбежал к Косте, тот лежал на полу, плохо соображая, что произошло. Наконец, он ощупал голову рукой и, увидев на пальцах кровь, захныкал.

— Голову ему нужно забинтовать, — подсказал кто-то.

Маша Офтина, на ходу застегивая пуговицы шубы, побежала за бинтом.

— В больницу его! — тем временем предложили другие.

Косте помогли подняться, и он, еще раз ощупав голову, зашагал сам, без посторонней помощи. Выйдя из сарая, Костя в первую очередь осмотрел свое пальто, в котором садился в кресло, и, обнаружив, что не хватает одной пуговицы, очень огорчился. Лицо хоть и оцарапал, но голова на месте. А пуговица куда-то отлетела.

Два дня Костя ходил в школу с забинтованной головой. Малыши табуном бегали за ним и смотрели на него как на героя. Это не шутка — полететь с испытательного снаряда! Он не просто полетел, но еще и проявил — так сказал кто-то из Костиных друзей — боевую смекалку: снаряд подбросил Костю вверх, и когда он стал падать, то раскрыл полы пальто, как парашют, и это его спасло.

Косте приятно. Смотрит на всех свысока. А Сашке с Павликом досталось. Директор Юрий Андреевич целый час журил их в своем кабинете. И от деда Митрия здорово влетело. Но что больше всего расстроило, дед Митрий запретил впредь делать в своем сарае всякие испытания снаряда. «Весь пол продырявили», — сказал он сердито.

Когда вся эта история дошла до Семена, он очень рассердился на сына. «Проучить его нужно, — решил. — Отодрать как сидорову козу». Но, подумав хорошенько, пришел к выводу, что виноваты не только Сашка с Павликом, а и сам он. Кто ребятам чертеж вертящегося стула нарисовал? То-то же!

А еще не без гордости подумал Семен: «А все же неплохо соображает Сашкина голова, если сумел сделать испытательный агрегат. Что-то из него получится, когда вырастет? Кем будет лет через десять?»

У ТРЕХ БЕРЕЗ

По заснеженному лесу, объятому тишиной и покоем, цепочкой идут мальчишки и девчонки. Легко скользят лыжи. Ласково светит солнце.

Вот лыжники остановились, огляделись, невольно залюбовались зимним лесом. Красив и величав он в эту пору. Час, день смотри — не насмотришься. Вон косой, увидев ребят, дал стрекача, между деревьями промелькнул, через сугробы перепрыгивая. Поди догони! Синица красногрудая с ветки на ветку перепрыгивает, словно любуется собой. Следы лося глубоко отпечатались в снегу. Лес живет своей жизнью.

Одна из девочек, оторвавшись от друзей, направила свои лыжи в глубь долины. Нет, не за косым она погналась. У нее другое на уме. Ей нужно встретиться… Да вот и они, с кем она желала встретиться, — три березы посреди белой поляны. Вместо зеленых шалей над их головами синее небо.

— Здравствуйте, мои березы! — говорит деревьям Маша и смотрит на них радостно-изумленными глазами. — Я снова пришла к вам. Зимой вы не менее хороши, чем летом. Правда, у вас теперь нет ни листочков, ни сережек, но придет весна, распустятся почки, и снова вы оденете свой зелёный наряд, снова будете нашептывать мне свои сказки… А сейчас хочу сказать вам, что получили мы с мамой от отца еще одно письмо. Отец хочет приехать к нам. Спрашивает разрешения. Мама говорит: не знаю, что и ответить. Я тоже не знаю. А вы, березы, что бы ответили моему отцу? Позвать его домой или нет? А?..

ВМЕСТЕ С МУЖЧИНАМИ

Правление колхоза послало Семена вместе с другими мужчинами за сеном для ферм. «Возьму-ка с собой сына, — решил Семен. — Пусть не только его голова, но и руки поработают».

Одевшись потеплее и взяв вилы, отец с сыном направились к колхозной конторе. Там уже тарахтел трактор. На больших деревянных дровнях, прицепленных к трактору, стояли люди. Залез туда и Сашка с отцом. Один из мужчин махнул трактористу рукой, и санный поезд поехал по заснеженной улице. Дровни заносило то в одну сторону, то в другую. Подул резкий ветер, пригоршнями бросал в лицо колкий снег.

— Не холодно? Не замерзнешь в поле? — то и дело спрашивали товарищи Семена Сашку.

— Как это замерзнет, если вилы в руках! — отвечал Семен. Трактор с рычанием шел вперед, упрямо тянул за собой дровни. Мужчины крепко держались за железные поручни, сохраняя равновесие при любом толчке или повороте.

Сашка смотрел вперед на заснеженное поле, и ему казалось, что не на дровнях он едет, а плывет на большущей лодке. Тучки над головой летели куда-то на край земли, будто вспугнул их рокот мотора.

А вот и опушка леса, до того знакомая, хоть прыгай с дровней — так все манит к себе. Вот раскидистая ель. Вокруг белым-бело, а она, как всегда, в зеленом наряде. Жаль только — нет этой ели возле Сашкиного дома. И Машиного не видно. А ведь совсем недавно стояли они здесь, из труб поднимались в небо струйки дыма. А теперь пусто тут. И вспомнил Сашка свою мать. Сколько раз она ходила здесь по тропинке, которая теперь покрыта снегом, спешила из магазина с сумкой, несла домой то хлеб, то муку, а то и конфеты для Сашки. Совсем недавно, кажется, это было, совсем недавно. И Сашка все помнит: и свой дом, и мать, и каждую тропинку.

А трактор все рычит, все спешит вперед по заснеженному полю.

У омета трактор остановился. Снег тут белый до рези в глазах. Прыгнув с дровней, Сашка по пояс оказался в снегу.

Отец с другой стороны омета бросил веревку, и двое мужчин один за другим полезли наверх.

— Папа, я тоже полезу! — крикнул Сашка и схватился за конец веревки, карабкаясь по скользкому омету. Мужчины подали ему руки, и Сашка в один миг оказался наверху.

Мужчины очистили верхушку омета от снега и стали кидать сено на дровни. И Сашка с ними. Снимая вилами пласт сена, он бросал его на дровни к отцу, который разравнивал сено, утрамбовывал.

Летним медовым ароматом тянет от трав. У Сашки голова кружится — то ли от этих дурманящих запахов, то ли от ощущения широченного простора вокруг.

Семен изредка поглядывает наверх. Там, на макушке омета, с вилами в руках ловко орудует Сашка. Он высоко-высоко. И кажется Семену, что сын достает головой до самых облаков, которые все спешат и спешат куда-то, обгоняя друг дружку, будто гривастое стадо белых лошадей.