Сотерис

— А почему в школу не ходишь? — спросил дед.

— Подрался, — буркнул Сашка.

Дед притормозил у перекрестка, ожидая, пока зажжется зеленый.

— Из-за девушки? — улыбаясь, спросил он.

Сашка помычал утвердительно.

— Ясно, — снова трогаясь, сказал дед. — Это было основной причиной и моих драк.

Он замолчал, поворачивая на парковку. Глянув на него искоса, Сашка неожиданно для самого себя спросил:

— Скажите, а почему вы летом так странно восприняли наш рассказ? Будто вас нисколько не удивило, что с нами случилось. И будто вас совершенно не смутили все эти собаки, демоны и прочие магические жезлы. По правде говоря, меня этот вопрос давно мучает, — признался Сашка. Но дед уже поставил машину на стоянку и выключил зажигание.

— Пошли, — сказал он.

Пробираясь за ним по рядам, Сашка заметил, что тот напряженно о чем-то размышляет, двигаясь скорее машинально. И потому, когда они вернулись с покупками обратно, он не удивился, когда дед начал разговор с места, где он прервался.

— Я уже год как работал, — запустив двигатель, сказал дед, — когда к нам в школу пришла практикантка. Практиканты в школе — дело обычное, но эта девушка, — он запнулся, — была особенная. Сам я работал тогда учителем истории. Мои интересы простирались куда дальше круга моих обязанностей, а потому я умел соединять между собой не связанные внешне факты и любил этим бравировать. Девушка тоже изучала историю. Один раз она ошиблась кабинетом и зашла на мой урок — собственно, так мы познакомились.

Дед вырулил из скопления машин у рынка и заговорил свободней.

— Она открыла мне много фактов из древней истории, которых я раньше не знал, — улыбнулся он. — Хотя большинство из них я считал тогда глупыми сказками, потому что подобные вещи проходят у историков в качестве сказок. Ну, или мифов. Я даже смеялся над ней… пока не произошло одно событие.

Сашка видел, что дед опять, как на рынке, улетел мыслями куда-то далеко и ведет сейчас машину чисто механически. Сашка испугался, как бы тот не влупился во что-нибудь. Дед продолжал:

— Она была безумно красива, таких красивых людей я больше не встречал. Тонкая, исключительно гибкая точеная фигура. Зеленые глаза и черные, как смоль, брови и ресницы. — Он повернулся на секунду к Сашке. — А волосы светлые, как у тебя. Ладно! — прервал дед сам себя. — Короче, ясно, что между нами тогда не искра, а целая шаровая молния проскочила. Я ведь тоже был парень не промах! — усмехнулся он. — Мы сняли квартиру, и я совсем было предложил ей пожениться, когда кое-что случилось. Возвращаясь как-то вечером домой, я заметил во дворе неподалеку странную вспышку. Ты никогда не видел северного сияния? — спросил дед Сашку.

— Нет, — сдавленно ответил тот.

— Это было очень похоже. Бледное свечение, развернувшееся в своего рода ворота. Как раз размером с футбольные. Я не знаю, зачем нужно было создавать проход такого размера, потому что оттуда, кроме двух всадников, никто больше не появился. Ах да, с ними были еще две собаки…

Слушавший деда практически не дыша, Сашка бросил на него пристальный взгляд.

— Да, те самые, — ответил тот на невысказанный вопрос. — Сейчас ты уже можешь представить, какое впечатление на меня всё это оказало. Тихий ночной город, пустая улица, и вдруг такое! Лишь она ничему не удивилась. Только сжалась, будто от плохого предчувствия, и бросила на меня такой взгляд, что я до сих пор его нет-нет да вспоминаю…

Дед закашлялся. Сашка деликатно отвернулся к окну.

— Она сразу направилась к ним, — услышал он. — Пошла как ни в чем не бывало, будто была с ними давно знакома. А те двое, не обращая внимания на меня, подъехали и, не спешиваясь, сказали: «Ты нужна нам». Помнится, собаки мной тоже особо не заинтересовались. Но когда все трое стали что-то обсуждать, собаки, словно по команде, оттеснили меня в сторону. Поэтому я не знаю, о чем они с ней говорили. Знаю только, что она едва выпросила у них один день. В этот день она со мной прощалась…

Лицо деда перекосило и он резко притормозил, едва избежав столкновения с выруливающим перед ним автобусом. Чертыхнувшись, он переложил руль и заехал в первый попавшийся переулок. Заглушив машину, он ткнулся лбом в рулевое колесо.

Некоторое время он сидел молча. Молчал и Сашка, глядя прямо перед собой.

— Не буду я рассказывать о том дне, — глухо проговорил дед, не поднимая головы. — И вспоминать его не хочу. Только, уходя, она сказала: «Я не могу дать тебе Открывающий Путь».

Сашка похолодел.

— …Она сказала, что не имеет права.

Сашка подождал, пока дед снова поднимет голову.

— А эту ра… этот Открывающий Путь она вам показывала? — быстро спросил он.

Глядя пустыми глазами на приборную панель, дед отрицательно покачал головой.

— А как она ушла, вы видели? — опять спросил Сашка.

— Нет, не видел, — совсем тихо ответил дед. — Я предпочел этого не видеть.

— И она ничего не оставила? Ну, на память!

Не говоря ни слова, дед вытащил свой бумажник и достал из его недр обычный, свёрнутый вчетверо, тетрадный листок в клеточку. Бумага давно протерлась на сгибах, потому развернул он ее крайне осторожно и в развернутом виде положил перед Сашкой на лицевую панель.

— Только вот это, — сказал он.

Сгорая от любопытства, Сашка наклонился вперед. На давно выцветшей бумаге изящным легким почерком было написано какое-то стихотворение.

— Что это? — удивился Сашка.

— Читай, — скупо сказал дед. Сашка стал читать про себя:

Как зверь затравленный — в нору,Как птица царственная — в небо,Как пальцы — к чаше и перуНаходят путь — вот так же слепо Здесь, за чертой добра и злаИщи следы своей пропажи.Вода дала — вода взяла,А значит, снова даст. Когда жеОсиротевшие стадаПридут с восходом к водопою,И дожденосная звездаНечеловеческой тоскоюНаполнит вены мертвых рек,Тогда на пересеченье линийВо мрак сошедший имярекЗабытое услышит имя.

Прочитав до конца, Сашка непонимающе посмотрел на деда.

— Это всё, что она оставила?

— Это путь, — ответил ему дед. — Зашифрованный путь. Она сказала, что для написания этого стихотворения использовала часть какой-то древней легенды. Что-то добавила, что-то убрала. Но это реальный путь.

Дрожа от возбуждения, Сашка выдохнул:

— Куда?!

— Туда, где я могу ее найти.

— А проще объяснить она не могла? — почти закричал Сашка от отчаяния.

— Нет, — помотал головой дед. — Она и так этим стихотворением почти нарушила какой-то закон. Хотя фактически она его просто обошла. Она сказала, что такому историку, как мне, по силам расшифровать текст, там ничего сверхсложного. Видимо, так оно и было… для нее. Потому что сочиняла она его не больше получаса, правда, с совершенно бесстрастным лицом. А оно всегда становилось у нее таким, когда она о чем-то глубоко задумывалась. Еще помню, один раз она воспользовалась географическим атласом. Я пытался подсмотреть, да не тут-то было. Одно точно — это была Евразия. Та часть, что от Рейна до Волги.