Сотрудник гестапо

–  Смотри, дядя Леня, и вправду собаки на дверцах намалеваны и подсолнухи желтые на фуражках,- негромко проговорил Виктор.

–  Не соврала бабка, точно подметила. Это австрийцы. Запоминай пока,- в тон ему ответил Дубровский.

Из города выбрались, когда яркое весеннее солнце начало пригревать. В бескрайнем небе не проплыло ни единого облачка. После сухой ветреной ночи земля просохла уже основательно. Дорога на Дебальцево, куда держали путь разведчики, тянулась по степи. Кое-где высились терриконы. В полдень подошли к Мануиловке и свернули налево, в деревню Малоивановку, что виднелась всего в полутора километрах от большака.

На самой окраине деревушки повстречали ефрейтора немецкой армии в сопровождении двух солдат.

–  Куда идете? Кто такие?
– спросил он. Дубровский объяснил по-немецки, что является переводчиком Чернышковской комендатуры и разыскивает свою часть.

–  Документы!
– потребовал ефрейтор, окидывая недоверчивым взглядом Леонида и Виктора.

–  Пожалуйста.- Дубровский предъявил удостоверение. Ефрейтор внимательно просмотрел истрепанный документ и, возвращая его, сказал:

–  Я комендант этой деревни. Здесь нет вашей Чернышковской комендатуры.

–  А я и не надеялся найти ее здесь. Мы свернули в Малоивановку в надежде купить продукты и передохнуть. Потом пойдем в Дебальцево. Там, в комендатуре, мне наверняка помогут найти свою часть.

–  А кто этот мальчик?

–  Повстречал на дороге. Отец его был полицейским на станции Чир, и родители эвакуировались на запад вместе с отступающими войсками. Теперь он ищет своего отца.

–  Хорошо, идите в тот дом,- немец указал на большую хату под железной крышей,- там найдете моего переводчика. Он обеспечит вас пайком и укажет, где отдохнуть.

Дубровский поблагодарил ефрейтора.

–  Подождите моего возвращения,- сказал тот.- Мне надо еще кое-что выяснить. А в Дебальцево без пропуска вы не пройдете.

Вместе с Виктором направились они вдоль улицы к указанному ефрейтором дому. Возле крыльца, на деревянной, вкопанной в землю скамейке, сидели два полицая с белыми повязками на рукаве. Завидев незнакомых людей, они испытующе поглядели то на Дубровского, то на Пятвркина, пока те не подошли вплотную.

–  Где переводчик местной комендатуры?
– спросил Дубровский, чеканя по-немецки каждое слово.

Заслышав немецкую речь, оба полицейских будто по команде вскочили со скамейки и вытянулись по стойке «смирно». Их лица расплылись в подобострастной улыбке, а взгляды красноречивее слов говорили о готовности услужить. Но они не поняли, о чем их спросил Дубровский, и продолжали молча стоять, моргая глазами.

–  Где находится переводчик здешней комендатуры?
– повторил свой вопрос Дубровский на русском языке.

–  Он тута, тута! Проходите в дом, там он!
– наперебой заговорили полицейские.

Дубровский положил руку на плечо Виктора и, подтолкнув его к крыльцу, ступил на порог дома. Миновав сени, они очутились в просторной и светлой горнице, где за массивным деревянным столом сидели молодой немецкий солдат и пожилой мужчина в гражданской одежде.

–  Мне нужен переводчик этой комендатуры,- сказал Дубровский, стараясь произвести впечатление безукоризненным произношением немецких слов.

–  Я переводчик. Что вам угодно?
– отозвался молодой солдат.

–  Здравствуйте, коллега! Меня прислал сюда ваш комендант, ефрейтор. Он передал, чтобы вы обеспечили меня пайком и определили на отдых. По его приказанию я должен дождаться здесь его возвращения.

–  А кто вы такой?

–  Я переводчик Чернышковской комендатуры.

Дубровский предъявил документы и подробно рассказал свою незатейливую историю. Тут же он представил и Виктора.

–  Да, в Дебальцево вам без пропуска не пройти,- подтвердил переводчик, когда Дубровский сказал ему о предупреждении коменданта.- Вам придется подождать здесь до утра. Комендант вряд ли успеет вернуться сегодня.

–  Конечно. Я буду ждать сколько потребуется. Но где…

–  Это местный староста,- перебивая Дубровского, кивнул переводчик на пожилого мужчину.- Он определит вас на ночлег. А паек я сейчас выпишу.

Переводчик достал из полевой сумки стопку бумаги, обмакнул ручку в чернильницу. В тишине послышался скрип пера. Неожиданно с улицы донесся отдаленный шум автомобильных моторов. Их рокот быстро нарастал, ширился. Переводчик поднялся из-за стола и подошел к окну как раз в тот момент, когда перед хатой, в которой размещалась комендатура, остановились три грузовика, переполненные немецкими солдатами.

Из кабины передней машины проворно выбрался офицер и уверенной походкой зашагал в комендатуру.

Дубровский обратил внимание на дверцы автомобилей. На них были нарисованы собаки. На фуражках солдат красовались желтые головки подсолнухов.

–  Хайль Гитлер!
– воскликнул вошедший в комнату капитан, вскинув руку в фашистском приветствии.

И переводчик, и Дубровский ответили ему тем же. Только Виктор Пятеркин молча насупил брови, выжидательно оглядывая немецкого офицера.

–  Кто комендант?
– спросил тот, обращаясь ко всем сразу.

–  Комендант ушел в город. Будет завтра. Сегодня его обязанности выполняю я,- ответил переводчик.

–  Я командир отдельной роты автоматчиков. Имею приказ до особого распоряжения разместиться здесь. Прошу определить моих солдат на постой.

–  Будет исполнено, господин капитан. Здесь как раз местный староста. Сейчас мы с ним устроим ваших солдат по хатам.

–  Там лейтенант Штерн, мой заместитель. Он распорядится. Я пока буду здесь.

Староста и переводчик торопливо вышли из дома. В окно Дубровский увидел, как они подбежали к офицеру, выстроившему солдат перед комендатурой.

–  Курите?
– услышал Дубровский и, повернувшись к капитану, увидел протянутый ему портсигар с сигаретами.

–  Благодарю.

Леонид не отказался от предложенной сигареты.

–  Вы служите в этой комендатуре?
– спросил капитан.

–  Нет. Я переводчик Чернышковской комендатуры. Моя фамилия Дубровский. Был под Сталинградом и во время отступления…

–  О! Вы были под Сталинградом?!
– перебил его капитан.- Это действительно так страшно, как рассказывают?

–  Что страшно?
– переспросил Дубровский, делая вид, будто не понял, о чем идет речь.