Сотый
Шрифт:
– Только не снова! – страдальчески закричал парень. Глаза его помокрели. Он хотел проснуться, но не мог.
Шаги в тумане замедлились, и вскоре к лежащему в грязи Леону выступил черный мужской силуэт, держащий руки в карманах толстовки.
Голубые и бесконечно мельтешащие глаза парня раскрылись шире. Он узнал этот образ.
«Да это же тот тип из автобуса! Нет, это точно сон. Я слишком перенервничал, потому это и снится мне».
Но лица он не рассмотрел, даже когда силуэт подошел слишком близко. Воплощенная черная тень наклонилась над Коннором и с особой яростью
Рывок, и с характерным трещащим звуком клок рубашки остался у незнакомца в руке.
Кровь тут же толчками повалила из оставшейся на груди дыры. Леон кричал, пока голос его не охрип. Боль и ужас слились в истеричный коктейль, от которого парень терял разум.
– Мерзость, – прошипел теневой силуэт, и отшвырнул вырванную ткань на землю. – Ты ему не принадлежишь.
– Кому? – вымученно спросил Леон. Он не мог ни ползти, ни сопротивляться, словно из него выпили все физические и моральные силы.
– Тому, кто дал тебе эту дрянь, – тип в толстовке с пренебрежением втоптал часть от рубашки в землю.
Коннор почувствовал неприятный прямой взгляд, исходящий от воплощенной тени. Знакомая леденящая душу аура злобы и беспощадности снова обволокла парня коконом. Но теперь он чувствовал себя слишком уставшим и измотанным, чтобы хоть как-нибудь бороться.
Тень вытащила нож и приставила его к шее дрожащего Леона, но тот просто закрыл глаза. Он подумал:
«Если меня сейчас прирежут, то сон закончится. Я проснусь в своей постели и все будет хорошо».
– Нет, – глухо зарычал тип в толстовке. Он был полон негодования, от чего сжимал рукоять оружия сильнее. – Этого недостаточно. Он все испил, сукин сын.
Тень выпрямилась и убрала лезвие, склонив голову на бок.
– Отпусти меня домой, – жалобно и устало простонал Леон. – Пожалуйста…
– Для начала придется тебя освежевать. – Мужчина сел сверху на грязное окровавленное тело Коннора и принялся срезать ножом пуговицу за пуговицей. Каждая отдавалась в мозге парня неистовой болью, будто ему отрезали соски. Леон завопил во всю глотку. Из последних сил выдавливая из себя безответную панику.
Он чувствовал, тип в толстовке наслаждается его реакцией. Он наверняка ухмыляется там, под капюшоном.
Когда с пуговицами было покончено, тень крепко схватилась за края рубашки и потянула их в разные стороны, протяжно вырывая из человеческой плоти. Кровь брызгала с каждым успешно освобожденным от ткани сантиметром. Леон ощущал, как кожа отрывается от мяса вслед за рубашкой. Его тело дрожало и билось в агонии от невозможности куда-либо деться из пучины адской боли. Он уже сам не осознавал, кричит или нет.
Когда рубашку содрали с боков, легкие резко расправились и вызвали приступ кашля. Леона затошнило. Но, как и в прошлом кошмаре, ему не удавалось вырвать. Ком подступал к горлу и таял, подступал и таял.
– Не гасни, – мужчина в толстовке зарядил Леону пощечину и поднялся. Это на время прояснило поплывший рассудок. Парень трясущимися руками коснулся своих боков и ощутил их горячую липкость:
кожи на его торсе почти не осталось. Всюду зияли кровоточащие рваные раны, напоминающие язвы.Ему снова захотелось потерять сознание. Умереть. Раствориться в небытии, лишь бы не чувствовать этой боли, не видеть этого ужаса, произошедшего с ним.
В обнаженное мясо впились колючие сухие ветви. Леон помнил их еще с прошлого сна. Щупальцы, тянущие куда-то в беспроглядное земляное жерло…
Сейчас они также поволокли его тело по водянистой каше из перегноя и опавшим острым палкам в лес. Раны пекли и ныли, и у парня не получалось терпеть. Он был на грани потери сознания, но все еще стонал и плакал, не имея возможности отключиться, хотя ему безумно хотелось.
Силуэт с ножом медленно ступал следом, провожал, наблюдая за своей жертвой. Он больше не говорил и не нападал. Лишь шел.
Парализованной гусеницей, Леон безвольно отдавался существу, которое тянуло его в нору. На этот раз парень нырнул в нее головой. Тьма поглотила его без остатка. Она лишила его воздуха, но лишила и страдания, и страха. Всех ощущений и чувств. Подарила долгожданный покой, мягко растворяющий в пространстве.
Глава 13
Раскрыв слипшиеся веки, Леон с облегчением обнаружил себя в родной постели. Слегка сыроватой от пота, но все равно уютной. На лице комканой маской свисала новая рубашка.
Разве он не вешал ее на спинку кресла? Определенно вешал. Неужели стянул во сне?
Убрав рубашку с лица, парень приподнялся и, хмурясь, оценил расстояние от кровати до кресла.
«Нет. Чтобы снять, пришлось бы пройти пару шагов. Это бред какой-то. Скорее всего, я забыл повесить одежду и уснул. Подсознание клевало меня за это, вот и приснился кошмар», – размышлял Коннор.
Он почесал спину. Вдруг, что-то маленькое, твердое и прохладное, прилипшее к пояснице, скатилось с кожи к нему в ладонь. Это была жемчужная пуговица.
– Нет, – прошептал Леон, теребя растрепанную нитку на лицевой стороне рубашки – место, где некогда была пришита пуговица. – Нет-нет-нет! Семьдесят пять евро! Завтра утром уже свидание! Нет! Боже… – он осмотрел изделие целиком, и увидел, что все пуговицы сорваны. Теперь они росинками устилали матрас. Парень страдальчески застонал и обхватил голову.
В этот момент ему захотелось плакать от досады и непонимания. Как он мог так небрежно забыть рубашку в постели? Теперь она помятая и выглядит просто ужасно.
– Куда ты пропал, Леон? – высветилось на экране мобильного телефона оповещение из «Хэппихай» от Анны.
Отвечать не было настроения. Леон был слишком огорчен и подавлен. В отличие от Мэри, Анна никогда не требовала сиюминутного ответа. Не пыталась контролировать каждый его шаг.
Шмыгнув носом, но так и не заплакав, Коннор поднялся с постели и начал искать джинсы. Он принял решение срочно отправиться в ближайшее ателье, чтобы пришить пуговицы.
Для такой недалекой прогулки сильно рядиться парень не стал. Он вышел в простых джинсах, темно-зеленой футболке и в кроссовках.