Соучастник
Шрифт:
— Что — братик?
— По-моему, не подарок.
— Братик просто не хочет сестру дать в обиду. Его тоже можно понять: он один, и сестра у него одна теперь осталась.
Впереди, на фарватере, показался дюралевый катер с подвесным мотором, поставленный поперек течения. Сидевший в катере человек что-то вынимал из воды, низко свесившись с борта. Рузаев сбавил ход, кивнул:
— А вот и Даев Петр Лаврентьевич. Рыбу достает, сейчас самое время ее брать, на зиму.
Подойдя ближе, Рузаев выключил мотор, крикнул:
— С уловом, Петр Лаврентьевич!
Человек выпрямился, взял лежащую на коленях тряпку, промокнул
— Привет, Геннадий. Иваныч! Спасибо! — Даев положил тряпицу на колени.— Надо заготавливать рыбку-то, потом поздно будет. Туманы пойдут, шуга. Как жизнь? Давно не наведывались.
— Попрощаться заехал, Петр Лаврентьевич.
Рузаев повернул штурвал, и катера, сблизившись, легко толкнулись бортами.
— Познакомьтесь — новый начальник угрозыска, Косырев Валерий Андреевич. Прошу всячески помогать. И ты знаешь, в чем я жду помощи, Петр Лаврентьевич. Так, как помогал мне...
Когда Даев на малой скорости пошел к берегу, Рузаев тихо сказал:
— Ну, все. Наследство ты от меня принял, а дальше... Дальше как получится.
Он дал полный газ — и на обратном пути молчал. Притих и Косырев, думая обо всем, что увидел и услышал за время этой поездки.
Вечером Рузаевы уехали. Косырев проводил их, вернулся — и долго не мог заснуть в опустевшей квартире.
На другой день он зашел к Шуршину, и подполковник спросил:
— Я чувствую, вы уже в курсе — как и что произошло в порту с сейфом
Наблюдая за тем, как начальник РОВД осторожно подравнивает бумаги, Косырев подумал, что контакт у него с Шуршиным наладится.
— Более-менее. Но работы, мне кажется, еще много.
— Не скрою — РОВД, да и край, это дело сейчас занимает больше всего. Для вас, конечно, не секрет, что мы с Ведерниковым, ведущим следствие, и Рузаевым изрядно уже обсуждали все детали. И знаете...— Шуршин вдруг стал разглядывать что-то в окне.— Знаете, я пришел к одному выводу...
— Слушаю, Алексей Васильевич.
— С самого начала мы считали, что главное действующее лицо, организатор преступления — Гусь. Исходили мы при этом из того, что сейф вскрывал он,— сомнений тут нет. Похоже?
— Ну, в общем...
— А сейчас все больше прихожу к убеждению, что главным в этом преступлении был не Гусь, а второй — его соучастник. Гусь, так сказать, с самого начала был у нас на виду: отбыл здесь срок, раскрыл себя почерком взлома, по месту, жительства не явился. А вот кто был второй—для нас пока полная загадка. Гусю удается с его помощью находить себе убежище. Конечно, нужно продолжить поиски Гуся. Но главное, по-моему,— понять, психологически, так сказать, определить, кто этот соучастник.
После разговора с Шуршиным Косырев заскочил к старшему следователю Глебу Анатольевичу Ведерникову, который вел дело о взломе сейфа. Они познакомились еще в первый день и как-то незаметно перешли на «ты». Ведерников был лобастым, с маленькими пшеничными усиками, говорил не торопясь. Разговор, конечно, сразу же зашел о краже в порту, Глеб Анатольевич отодвинул в сторону исписанные листки.
— Не хочу тебя накачивать, но сам чувствуешь — дело об этом ограблении для нас сейчас вот.— Ведерников провел рукой по горлу, обернувшись, достал из шкафа
две толстые папки.— Ты не представляешь, сколько я отдал этой истории. Провели мы тут все необходимые экспертизы, вплоть до того, что установили место, где выращивают этот проклятый самосад. И даже прикинули примерную марку сверла и дрели.— Интересно,— поддакнул Косырев.
— По почерку — сомнений у меня как будто нет. Это Гусев. Но сам понимаешь, факты такого рода — марка дрели, сорт самосада — фью-ю! — Ведерников дунул.— Ветер. Да и вообще — что такое марка дрели? А вдруг кто-то нарочно подделался под «почерк работы» Гуся?
Некоторое время Ведерников перелистывал подшитые документы.
— Мы можем проводить еще сколько угодно экспертиз, но пока не найдем самого этого Гусева Григория Викторовича — вся работа будет впустую.
Косырев подумал о глине, которой было так много на берегу около дома Улановых. Но ведь, кроме глины, на месте преступления был найден и песок. Спросил:
— Глеб, на месте ограбления был найден песок?
— Да. НИЛСЭ дала заключение: это песок местных почв.
— Но, насколько я понимаю, здесь много минералов. И геологи скрупулезно исследовали эти края...
Ведерников смотрел на него настороженно.
— Вдруг они смогут точнее определить место, откуда именно этот песок попал на обувь взломщиков?
— Я лично не против. Пожалуйста, это только на пользу следствию. Но, Валерий, еще раз пойми меня правильно. Результатов экспертиз у нас накопилось достаточно.— Ведерников поднял и подержал на весу одну из папок.— Нужно найти Гуся,
— Хорошо.— Косырев улыбнулся.— Будем стараться.
Через несколько дней он поговорил с Волковым.
— Игорь, ограбление в порту произошло с полгода назад. Николай Уланов вернулся в Зеленый Стан примерно в это время. Вы никогда над этим не задумывались?
— Задумывался. Ограбление произошло десятого марта. А десятого марта Уланов был еще в тайге вместе с артелью. Вверх по Усть-Ине, у поселка Матвеевское. В заказник он приехал позже, то ли пятнадцатого, то ли шестнадцатого марта. Я могу уточнить дату,
— Кто отвечал на запрос?
— Артельщики.
— Лично этих артельщиков кто-нибудь допрашивал? Я имею в виду, кто-то из милиции:
— Товарищ майор, одного артельщика точно допрашивал наш участковый Омельченко, его материалы есть в деле. Этот допрошенный подтвердил, что Уланов уехал из Матвеевского утром десятого марта.
— Одного мало. Значит, пока вам задание: поручите кому-нибудь из наших, ну, тому же участковому, на месте поговорить а каждым членом артели. Мы должны быть уверены, что утром десятого марта Уланов был еще там, в тайге.
Охотоморский рыбный порт стоял на Усть-Ине и отделялся от торгового многорядной полосой складов — одноэтажных бетонных ангаров без окон. В складах со стороны торгового порта хранились грузы, прибывающие на морских судах, а со стороны рыбного — все, что доставлялось сюда сейнерами. Встав пораньше, Косырев нарочно пошел в рыбный порт через торговый, чтобы проверить, легко ли пробраться из одного порта в другой. Миновав несколько складов, он убедился, что ограды в прямом смысле слова здесь не было — хотя пройти между ангарами оказалось делом совсем не простым. Все пространство между строениями было заставлено бочками, бухтами троса, ящиками, кое-где стояли маломерные суда на козлах.