Сова летит на север

Он хлопнул в ладоши.

Двое крепких парней ввели в зал тонкого юношу. Тот бросал испуганные взгляды то на хозяина, то на гостя. Перикл кивнул в сторону парилки.

Феодор напрягся, его лицо приняло хищное выражение.

Зло посмотрев на Перикла, процедил:

– Ты его не тронешь.

– Еще как трону. Это мой раб.

Когда за слугами закрылась портьера, Феодор обмяк и побледнел.

А когда послышался визг юноши, ненависть на его лице сменилась страхом.

– Хватит!

– Как скажешь, – усмехнулся Первый стратег. – Теперь я вижу, что мы понимаем друг друга.

– Отведите его в эргастул, – приказал он высунувшемуся из-за портьеры рабу.

Слуги проволокли мимо Феодора потерявшего сознание Гермотима, у которого тыльная сторона кисти представляла собой бордовое месиво.

Перикл приказал виночерпию наполнить ритоны.

– Предлагаю выпить, – с деланым добродушием обратился он к гостю. – Мы все-таки друзья.

Феодор справился с собой, принял обычный уверенный вид.

– Давай как-нибудь к скифам в казарму сходим вместе. А? – он подмигнул Периклу. Потом добавил: – И у меня к тебе просьба. Уступи мне Гермотима. Он прекрасный банщик. По рукам?

Первый стратег довольно улыбнулся…

В середине элафеболеона, когда отгремели Великие Дионисии, лучшие граждане Афин – слегка потрепанные, с красными лицами – собрались на заседание Совета пятисот. Черноголовые и чернобородые, в белоснежных гиматиях, они облепили каменные ярусы булевтерия, словно каспийские чайки – береговые скалы.

Некоторые сидели на скамьях ровно, другие полулежали, не в силах побороть похмельную слабость.

Перикл держал речь.

– Двадцать лет назад Афины вмешались в восстание египтян против персов. Мы послали флот, но персы потопили его в дельте Нила, спаслась лишь незначительная часть войска… Египет перестал быть житницей Аттики. Так что из этого следует? Афины уже не те? Нет! Наше положение прочнее прежнего. Многие из вас помнят, как афинская эскадра громила войска Наксоса, Фасоса и Эвбеи. А Самос? Мятежники принесли клятву верности Афинам после того, как я срыл крепостные стены. Мирные договоры с Персией и Спартой развязали нам руки. Мы основали Брею на Халкидике, заселили колонистами Амис в Каппадокии и Неаполь на Пропонтиде…

Первый стратег сделал эффектную паузу, нахмурился, его голос загрохотал с новой силой:

– Но надолго ли это затишье? Коринф выпускает когти, надеясь на помощь Спарты. Пелопоннесский союз [67] представляет серьезную угрозу Афинам. Пришло время обратить взор на север – там, за Понтом, лежит земля, плодородная, как чрево Деметры. В течение двух столетий туда уходили сыны Эллады за лучшей долей. Благодаря Боспору мы не знаем недостатка в кожах, шерсти и соленой рыбе. Так вот, он способен заменить Египет и Сицилию в поставках зерна. Ни Спарта, ни Коринф, ни Эгина в Понт Эвксинский не сунутся, пока Геллеспонт наш. А значит, пришло время включить ионийские колонии в Делосскую симмахию [68] . Сова распустит над варварскими землями крылья, чтобы укрепить морское могущество державы. И тогда пшеница и ячмень Боспора потекут к нам, как из рога Амалфеи.

67

Пелопоннесский союз – объединение древнегреческих полисов Пелопоннеса во главе со Спартой в VI в. до н. э.

68

Делосская симмахия – Первый афинский морской союз, военный федеративный союз, созданный в V в. до н. э. с целью борьбы с персами.

Кто-то выкрикнул:

– Сколько с квадратного плетра? [69]

– Тридцать хусов! [70] – отчеканил Перикл.

По залу пронесся ропот одобрения: не Сицилия, конечно, но тоже впечатляет.

Первый стратег продолжил:

– Прошу назначить комиссию из десяти человек для снаряжения флота на Боспор. Также прошу помощи демархов в наборе экипажей. Все желающие смогут остаться эпойками [71] в Нимфее или Пантикапее. Требуются лучшие из лучших – ведь и ставка высока: господство в акватории Понта, которое сулит Афинам огромные доходы. И это еще не все… Часть эскадры во главе с Гагноном должна отбить Девять путей у фракийцев. Другая часть под командованием Ламаха двинется к Синопе, чтобы наказать зарвавшегося тирана Тимесилея. Когда власть снова перейдет к архонтам, отправим туда клерухов.

69

Плетр квадратный – древнегреческая мера площади, около девятисот пятидесяти кв. метров.

70

Хус – древнегреческая мера веса сыпучих тел, около трех литров.

71

Эпойк – переселенец, который получал гражданство колонии и землю, но при этом был обязан защищать интересы метрополии с оружием в руках.

Он замолчал, прислушиваясь к чьему-то голосу, переспросил:

– Что нам нужно в Синопе? Известно что: черепица, строевой лес, рыба, сталь.

Раздались разрозненные голоса:

– Согласны!

– Не впервой!

– Кто командир?

Перикл прочистил горло.

– Стратегом поплыву я. Но потом вернусь в Афины. Первым архонтом в Пантикапее останется Спарадок, сын басилевса одрисов Тереса.

Раздался недоуменный выкрик:

– Фракиец?

С места поднялся Феодор.

– Коллегия рекомендует Совету дать Спарадоку гражданство ввиду того, что он назначается Первым архонтом в Пантикапей. Кто не знает, скажу: одрис долго жил в Ольвии и прекрасно понимает политическую обстановку на Боспоре. Лучше, чем он, не найти! Да, мы нарушим закон. Но закон – это мы. Мы решаем, что хорошо для Афин, а что – нет. Боспор – это зерно. Мы же не хотим, чтобы зерновозы плыли в Ионию, а не к нам? Придется снова посылать туда эскадры, погибнут граждане. Давайте сделаем гражданином одного, чтобы сохранить жизнь сотням других. Совет пятисот – это рупор Народного собрания, и если в этом зале принимается решение, то только на благо Афин. Народ нас поддержит!

Зал взорвался аплодисментами.

– Да!

– Согласны!

Феодор с Периклом переглянулись…

На закате опоясывающую агору веревку сняли, ворота общественных зданий, алтарей, храмов были заперты на ключ, после чего от трех холмов – Муз, Нимф и Пникса – во все стороны потянулись ручейки служилого люда. Курчавые мраморные головы строго взирали с герм времен Клисфена и Кимона на бредущих по пыльным улочкам жрецов, магистратов, писарей…

Слившись на Панафинейской дороге в многолюдный поток, горожане направлялись к Священным воротам, за которыми многих ждали двуколки, чтобы развезти по демам. Усталые, но довольные члены Совета обсуждали блестящую речь Первого стратега.

На следующий день камнерезы вкопали перед Пропилеями Акрополя столб с надписью о декрете Перикла снарядить экспедицию на Боспор и принести быка в жертву Аполлону Архагету, покровителю колонизаторов, которая заканчивалась пожеланием: «Счастливой судьбы!»

4

Эскадра Перикла продвигалась вдоль Халкидики. Слева по борту тянулся скалистый и неприветливый берег мыса Нимфейон.

Триеры выстроились в кильватерные колонны, стараясь не отрываться от тихоходных пентеконтер [72] и тяжелых грузовых гиппосов [73] . На этот раз охрана торговых лембов [74] , которые изо всех сил поспевали за боевыми кораблями, в задачу моряков не входила. Но пираты при виде афинских вымпелов вытаскивали лодки на берег и бежали в горы, поэтому за купцов можно было не опасаться.

72

Пентеконтера – пятидесятивесельное однорядное или двухрядное парусно-гребное судно.

73

Гиппос – гиппа, гиппогагос, средиземноморский широкий грузовой корабль с палубой, на котором в основном перевозили лошадей.

74

Лемб – древнегреческое одномачтовое торговое судно.

Флагман шел во главе эскадры, вспарывая тараном волны. Вестовой весь день не слезал с марса. Первый стратег лично руководил маневром – место опасное, пятьдесят пять лет назад здесь во время бури разбился флот персидского наварха [75] Мардония. Двадцать тысяч гребцов и солдат пошли на корм рыбам.

Сейчас триерам ничто не угрожало.

Море тихо колыхалось за бортом, швыряя брызги не выше планшира, так что оба кормчих обходились без положенного на вахте бурнуса из бобровых шкур. От обитой красной медью лошадиной головы разбегались буруны. Черные глаза корабля смотрели с лоснящихся от смазки скул за горизонт.

75

Наварх – адмирал.