Соверен

— Понимаю.

— Ради бога, не говорите мне о заговорах! — воскликнула королева, умоляюще вскинув руки. — Я ничего не понимаю в политике и ничего не желаю понимать!

Возможно, подобная тактика со стороны этой девочки наиболее благоразумна, отметил я про себя; если она позволит политическим группировкам втянуть ее в свои игры, ей не миновать беды.

— Да, а насчет того, что… что вы видели в аббатстве Святой Марии… — пробормотала королева, бросив взгляд на Барака и Тамазин, которые за все время не проронили ни елова. — Леди Рочфорд сказала мне, вы дали слово молчать. И я… я полагаюсь на ваше слово.

И она гордо вскинула голову, как видно, вспомнив о том, что королеве не пристало выглядеть испуганной девчонкой.

Не зная, что ответить, я низко поклонился.

— Надеюсь, до сих пор вы держали свое слово? — донесся до меня пронзительный голос леди Рочфорд.

— Клянусь, о том, что мы видели, не узнает ни одна живая душа, — заверил я.

— Полагаю, сами вы сделали выводы, для которых не было ни малейших оснований, — заявила леди Рочфорд другим, нарочито беззаботным тоном. — Королева всего лишь хотела скоротать вечерок в обществе человека, которого знает с детства. В этом нет ровным счетом ничего предосудительного. К тому же я все время находилась рядом с ними.

— Это правда, — едва слышно проронила Кэтрин Говард. — Вы верите слову своей королевы?

— Да, ваше величество, — произнес я и не покривил душой.

В том, что свидание, происходившее под бдительным надзором леди Рочфорд, не могло зайти слишком далеко, у меня не было ни малейших сомнений. Каковы бы ни были желания королевы, она не рискнула их осуществить. Я ощутил острую жалость к этой недалекой и легкомысленной девочке, отданной в жены грубому и жестокому старику. Воистину, двор — это волчья стая, и беззащитным овечкам там несдобровать.

— Благодарю вас, — с улыбкой сказала королева. — Можете не сомневаться, по возвращении в Лондон вас ожидает достойная награда.

— Служить вам — вот лучшая награда, ваше величество.

— Тогда я признательна вам вдвойне. И искренне надеюсь: тот, кто на вас покушался, будет схвачен и получит по заслугам.

— Помните, вы дали слово самой королеве, — подала голос леди Рочфорд. — Мне стоило немалых ухищрений устроить эту аудиенцию. Королеве следует быть в помещичьем доме, рядом со своим супругом. Пришлось сказать, что ей необходимо переодеться.

Королева, не сказав более ни слова, вышла прочь. Леди Рочфорд, махнув рукой в знак того, что мы можем уйти, последовала за ней. Мы с Тамазин помогли Бараку выйти из палатки. В молчании дойдя до края поля, мы остановились.

— Черт побери, — растерянно пробормотал Барак.

— Джек! — с укором сказала Тамазин.

— Когда я вошел в этот шатер и увидел королеву, я едва не наложил в штаны, — сообщил мой помощник.

— Ну и что вы об этом думаете? — обратился я к Тамазин.

— По-моему, королева сказала нам чистую правду, сэр.

— Согласен с вами. Сейчас я более, чем прежде, уверен, что ее отношения с Калпепером совершенно невинны. Королева так молода… — вздохнул я, покачав головой.

— Да, эта свеженькая девчонка — лакомый кусочек, — не преминул заметить Барак. — Неудивительно, что Генрих положил на нее глаз.

— Разумеется, ухаживания молодого щеголя ей приятны, — сказал я. — А леди Рочфорд, подобно многим пожилым дамам, обожает устраивать тайные свидания. Но, думаю, они обе не настолько глупы, чтобы пуститься во все тяжкие. А сейчас они так испуганы, что никакой флирт им не в радость. Нам пора идти, — добавил я, взглянув в ту сторону, где теснились повозки. — Надо узнать, куда нас определили на ночлег.

— Посмотрите-ка вон туда, — сказал Барак и указал глазами в сторону.

Проследив за направлением его взгляда, я заметил нескольких чиновников, которые рассматривали нас с откровенным интересом. Среди них был Крейк. В следующее мгновение сердце мое екнуло, ибо я узнал Ричарда Рича. Несомненно, он видел, как мы выходим из шатра королевы. Одному богу было известно, какие заключения он из этого сделает.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Мы вернулись на дорогу, где Темплмен, грызя яблоко, по-прежнему стоял возле лошадей, которые щипали травку на обочине. В поле уже появились островерхие солдатские палатки. Барак, несмотря на костыль, ковылял с большим трудом и, если бы не мы с Тамазин, вряд ли сумел бы преодолеть столь значительное расстояние. Я привык во всех критических обстоятельствах полагаться на силу и выносливость своего друга, и нынешняя его беспомощность приводила меня в замешательство.

Подойдя к Предку, я заметил, что славный мой мерин немного успокоился и пришел в себя. Впрочем, судя по глубоким ссадинам на спине, в ближайшее время нечего было и думать о том, чтобы он ходил под седлом.

— Вы не знаете, где нам предстоит ночевать? — спросил я у Темплмена.

— Нет, сэр. Надо немного подождать. Когда все будет готово, нам сообщат.

Телега проехала так близко, что нам пришлось посторониться. Барак покачнулся и наверняка упал бы, не поддержи его Тамазин.

— Проклятая нога! — с досадой воскликнул он. — До чего мерзко ощущать себя калекой!

— Вам ни к чему пробираться сквозь толпу к своей повозке, — заметил я. — Думаю, вам с Тамазин лучше остаться здесь, рядом с Темплменом, и подождать, пока нас определят на ночлег.

— А вы что намерены делать? — с подозрением осведомился Барак.

Я чувствовал неодолимое желание выбраться из беспокойной шумной толпы.

— Пойду прогуляюсь до деревни. Отыщу мастера Ренна и вернусь вместе с ним.

— Скоро стемнеет, сэр, — напомнила Тамазин. — К тому же, разгуливая в одиночестве, вы подвергаете себя опасности.

— Мне необходимо размять ноги. И в деревне я буду в большей безопасности, чем в этой толчее. Увидимся позже.

Дабы избежать дальнейших возражений, я резко повернулся и направился по дороге в сторону холма.

Проталкиваясь сквозь толпу, я наблюдал, как повозки, сворачивая с дороги, въезжали на поля. Офицеры в зеленых мундирах отдавали распоряжения. Многие из них носили на груди доски для письма, в точности такие, как у Крейка. Одна из повозок перевернулась, и солдаты пытались освободить мощных тягловых лошадей, завалившихся на бок. Животные жалобно ржали и били ногами. Я заметил, что в повозке перевозили оружие — в дорожной пыли валялись мечи, ружья и арбалеты. Солдаты поспешно собирали их и относили в поле, внимательно следя за тем, чтобы никто из прохожих не утащил под шумок какое-нибудь смертоносное приспособление.

Пройдя еще немного вперед, я увидел в поле черную карету, стоявшую особняком. Карету окружало полдюжины солдат, на дверцах ее красовались королевские гербы. Узнав сержанта Ликона, я направился к нему. Сапоги мои громко хлюпали по мокрой траве. Подойдя ближе, я увидел, что у кареты нет окон, а двери ее плотно закрыты. Сержант отдал мне салют.

— Путешествие прошло благополучно? — осведомился я.

— Да, обошлось без всяких неожиданностей, — откликнулся сержант. — Я слышал, сэр, какой-то негодяй подсунул колючку под седло вашей лошади, — добавил он, с любопытством глядя на меня.