Соверен

— Да, думаю, этот парень еще себя покажет. Прежде чем его прикончат, он сумеет выпустить кишки нескольким собакам.

Я невольно содрогнулся и поспешно пошел прочь.

Завтракали мы в молчании. За соседними столами торопливо поглощали пищу придворные и слуги, торопившиеся на церковную службу. Мысли о предстоящем дне не давали мне покоя. Блаженные часы, проведенные в библиотеке Ренна, казались далеким воспоминанием.

— Когда Тамазин нет рядом, я места себе не нахожу, — признался Барак, отодвигая тарелку. — Ведь в королевском особняке с ней может случиться все, что угодно.

— Вы не можете постоянно находиться рядом с Тамазин, Джек. Будем надеяться на лучшее. Как я уже сказал вчера, нам остается только ждать.

— После того что случилось вчера ночью, я утратил всю свою рассудительность, — невесело усмехнулся Барак. — Вы собираетесь сегодня в церковь? Служба пройдет в храме Святого Олафа и, говорят, будет совсем короткой.

— Откровенно говоря, у меня нет желания идти.

— У меня тоже. Но сидеть целый день в четырех стенах я хочу еще меньше, — пожал плечами Барак.

— Я знаю одно укромное местечко. Мы с вами можем устроиться там и понаблюдать, что творится вокруг.

Я отвел Барака к скамье под буком, где позапрошлым вечером беседовал с Тамазин. Сидя в тени дерева, мы провожали глазами людей, спешивших в церковь. С тех пор как в аббатстве поселился король, здесь постоянно стояла тишина. Человеческие толпы передвигались почти беззвучно, никто не позволял себе ни смеха, ни выкриков.

Мимо нас прошествовали несколько придворных; некоторых из них я видел прежде в лагере. Дерем, бывший среди них, заметил меня и наградил злобным взглядом. Я высматривал Калпепера, но его нигде не было.

— Любопытно, король и королева будут присутствовать на службе? — подал голос Барак.

— Полагаю, они останутся в королевском особняке.

— Из соображений безопасности? Неужели они так боятся жителей Йорка?

— У них есть для этого веские основания, — со вздохом изрек я. — А у местных жителей есть веские основания для недовольства.

— Вы, часом, не заделались папистом? — спросил Барак, искоса взглянув на меня.

— Насчет этого можете не опасаться. И сейчас я имел в виду отнюдь не вопросы религии. Просто в течение многих лет к жителям севера относились до крайности пренебрежительно. Как к людям низшего разряда.

Я заметил мастера Крейка, шедшего среди пышно разодетых чиновников, и помахал ему рукой. Немного поколебавшись, он приблизился к нам.

— Вы разве не собираетесь в церковь, мастер Шардлейк?

— Возможно, я посещу позднюю обедню.

— А мы только что спустились с колокольни, — сияя улыбкой, сообщил Крейк. — По всему лагерю несколько священников служат мессы на открытом воздухе. Впечатляющее зрелище, доложу я вам. Простите, я должен спешить, иначе опоздаю.

И, отвесив нам поклон, он устремился вслед за своими спутниками.

— Этот господин так и сыплет любезностями, но, по-моему, на душе у него кошки скребут, — заметил Барак, проводив его глазами.

— Пожалуй, вы правы.

— Надо бы заглянуть в ту таверну, где я его встретил. Узнать, что к чему.

— Действуйте, — кивнул я. — Кстати, Тамазин тоже может узнать что-нибудь о Крейке.

— Я не буду ее об этом просить, — отрезал Барак, метнув на меня сердитый взгляд. — Ей ни к чему навлекать на себя новые неприятности.

— Как хотите, — пожал я плечами. — В любом случае, нам стоило бы разузнать побольше о мастере Калпепере. Выяснить, кто его друзья, из какой он семьи. И особенно хотелось бы знать, есть ли у него связи в северных графствах.

— Я постараюсь выведать всю его подноготную, — заверил Барак. — Без помощи Тамазин, — добавил он, нахмурившись. — Я и так чувствую свою вину перед ней. Ведь в эту переделку она попала из-за меня.

«Да, этой девушке удалось зацепить Барака всерьез», — отметил я про себя.

— Думаю, не будь вас, эта история все равно не обошла бы ее стороной, — сказал я вслух.

— Как бы мне хотелось, чтобы все наши подозрения оказались ерундой, — вздохнул Барак. — Может, слова Олдройда все-таки не имеют отношения к тому, что мы видели вчера…

Он сунул руку под рубашку и нащупал на груди древний иудейский талисман, который когда-то подарил ему отец.

— Но если стекольщик перед смертью все-таки говорил… о тех двоих, значит, Малеверер и люди короля уже что-то подозревают? — неуверенно произнес он.

— Я не имею об этом даже отдаленного понятия.

— Как знать, может, король уже давно лишился мужской силы, — продолжал Барак. — Он ведь мучается ногами уже много лет.

— Все может быть.

— Не исключено, он еще на что-то способен, но семя у него слабое и старое, как и он сам. А юный Калпепер извергает мощный поток. Способный зачать новую жизнь.

— Думаю, нам не стоит чересчур увлекаться подобными предположениями, — заметил я.

— Кстати, о немощах и недугах. Как себя чувствует старина Ренн?

— Не лучшим образом. Я застал его в постели. Впрочем, он утверждает, что завтра сможет принять участие в судебном слушании прошений. Я пообещал, что сегодня навещу его вновь. Если хотите, можете пойти со мной. По крайней мере, в доме Ренна мы можем чувствовать себя в полной безопасности.

В церковь все еще тянулись опоздавшие, и среди них я заметил Дженнет Марлин, которая шла в обществе двух незнакомых мне дам.

— А где Тэмми? — обеспокоенно спросил Барак. — Обычно она сопровождает мистрис Марлин.

Он прикусил губу.

— Не могли бы вы подойти к мистрис Марлин и узнать насчет Тамазин? — обратился он ко мне. — Мне, человеку низкого положения, не пристало разговаривать с леди.

Я поднялся, сделал несколько шагов по направлению к дамам и поклонился. На мистрис Марлин было серое платье из дамасского шелка и головной убор старинного фасона, с двумя длинными хвостами, развевавшимися у нее за спиной. Она сделала своим спутницам знак не ждать ее и остановилась. К своему удивлению, я заметил, что на губах ее играет улыбка, правда несколько неуверенная.

— Добрый день, мастер Шардлейк. Вы тоже идете в церковь?

— Нет. Но, если позволите, я хотел бы кое о чем у вас спросить. Вижу, сегодня с вами нет мистрис Ридбурн. Надеюсь, она здорова?

— Тамазин слегка прихворнула и осталась в своей комнате.

Мистрис Марлин вновь наградила меня неуверенной улыбкой, набрала в грудь побольше воздуха и выпалила:

— Сэр, во время нашей прошлой встречи я была с вами непозволительно груба. Приношу свои извинения. Я очень привязалась к Тамазин и тревожусь за ее участь, — добавила она, метнув быстрый взгляд на Барака. — Но если она и ваш помощник прониклись друг к другу привязанностью, нам не следует мешать их любви, правда?