Созидая Бога

«Мы здорово с ним похожи со своими звёздами», - мелькнуло у меня в голове.

Сергей продолжил говорить загадками, но мне было приятно слушать его. Интуитивно я чувствовал, что скоро сам приобщусь к чему-то таинственному, а может и поучаствую в невероятных событиях.

«Знаешь, я был у него в гостях», - огорошил он меня.

«У кого, у Бога»?
– Оторопел я.

«Нет, - Сергей улыбнулся, - у Марлона Брандо, - даже не в гостях, а как бы тебе попонятнее объяснить, - на секунду он задумался, - я был рядом с ним, даже не рядом, а в нём самом. Подслушивал его мысли. Я могу это делать, ведь теперешняя моя жизнь не совсем такая, как у других. И знаешь, мысли Брандо не были безмятежными и счастливыми, как ты думаешь. Обыкновенному человеку, а Марлон Брандо был тоже совсем обыкновенным, трудно долго пребывать в состоянии счастья. Психика этого не выносит. Когда он переехал сюда и женился на молодой аборигенке, ему казалось, что этот рай - в душе и в природе, продлиться вечно. Но люди не умеют беречь своё счастье. Меньше чем через год Брандо запил, стал буянить, даже поколачивал свою юную возлюбленную. Мысли его путались в пьяном угаре. То ему снова хотелось сниматься в кино, то выпить, а то и пожрать. К концу жизни он разъелся до ста сорока килограммов и стал просто невыносим. Хотя брызги волн, долетавшие до окон его дома, были всё те же. Теперь Брандо нет с нами, он умер несколько лет назад, смею надеяться, успокоенным.

На его острове, как и на твоём любимом атолле Факарава, я долго задерживаться не стал, - продолжил Сергей, - однообразие всегда прискучивает, захотелось общения. Я перебрался на Райатеа, священный остров племён Маохи, первых жителей Полинезии….».

«Может Маори», - перебил я его, думая, что Сергей оговорился.

«Маори перебрались отсюда в Новую Зеландию почти тысячу лет назад, - уточнил он, - оставшиеся здесь аборигены теперь называют себя Маохи.

Там, на Райатеа, я подружился с местным вождём арием, уже достаточно осовремененным. Вождь был женат на француженке, и у него была прелестная юная дочь Надин. Он приютил меня, и я какое-то время жил в его доме. Мы с ним путешествовали по острову, сплавлялись по реке через джунгли, купались в водопаде, ныряли с аквалангом в заливе Фаароа. Он научил меня ловить рыбу старинным индейским способом, в каменную ловушку. Когда-нибудь я тебе покажу, ты ведь хорошо ныряешь? Увлекательное занятие.

Так вот, однажды, на досуге, вождь поведал мне одну интересную историю о своём народе. На горе Темехари растёт удивительный белый цветок Тиаре Апетаки, напоминающий женскую ладонь.

На рассвете, распускаясь, он издаёт потрескивающий звук. Местные жители, забираясь с вечера на гору, ночуют там, чтобы утром увидеть, как он распускается, и услышать этот таинственный звук. Он напоминает им об их былом величии и о легенде, когда люди Маохи умели летать. Они летали без крыльев, одной силой мысли. Для этого проводился обряд на горе Темехари с утренним созерцанием распускающихся белых цветов. Потом, после медитации, которую проводил предок моего друга-вождя, верховный жрец опунуи, люди могли перемещаться по воздуху, как птицы. Они могли даже перелетать с острова на остров.

Мне понравилась эта легенда, больше того я в неё поверил, потому что обычная версия об аборигенах - мореплавотелях, заселивших архипелаг, катаясь на утлых лодочках, не казалась мне убедительной. Вождь рассказал ещё, что ему самому полетать не довелось, но что он лично общался с теми, кто видел и помнил полёты наяву. Теперь люди Маохи обо всём забыли и больше не умеют летать. Остался только этот обряд. Каждый житель племени должен хотя бы раз в жизни подняться на гору и послушать таинственный треск. Кстати, этот цветок не поддаётся трансплантации и больше нигде не растёт, кроме острова Райатеа. Вожди других островов многое бы дали за пересаженный на их землю священный цветок. Я думал об этом на досуге, когда мне уже наскучило общество цивилизованного вождя, да и сам он стал замечать, что его единственная дочь не совсем ко мне равнодушна. Пришлось уехать с этого чудесного острова, хотя прожил я на нём заметно дольше, чем на Факараве, не менее года, а может и больше. С календарём я теперь не сверяюсь, а смены времён года тут не бывает.

Теперь я на Таити, главном острове архипелага. И знаешь, цветы Апетаки, которые я нечаянно захватил с собой, прижились на этой горе. Прямо там наверху, куда мы идём. Местный вождь, которому об этом доложили, пожелал наградить меня, и выстроил мне на вершине приличное жильё. По закону вся земля тут принадлежит ему, ещё по указу Королевы Помаре IV, основательницы Папеэте. Так что живу я не в палатке и не в шалаше, как ты мог подумать, а в приличных условиях. Правда, на первых порах, мне здорово здесь мешали местные жители, которые, узнав про цветы, потянулись сюда слушать их таинственный треск. Многие приезжали на машинах, и это делали уже не только потомки индейцев, которым полагается совершать таинство, сюда хлынули итальянцы, французы, а потом все подряд. Пришлось цветы выкопать и пересадить на соседнюю гору в десяти километрах отсюда. Как ни странно, они прижились и там. Теперь у меня тишина и покой, а все страждущие ездят молиться на соседнюю гору. Пару клумб с цветами я всё же оставил себе и спрятал их недалеко от дома. Так что мы с тобой ещё послушаем их таинственный треск на рассвете».

Сергей замолчал и посмотрел на заходящее солнце.

«Нам пора, - произнёс он задумчиво, - солнце скоро зайдёт, да и заждались нас там….. Хлебнёшь на дорожку»?

Я прополоскал рот и немного проглотил, как это делают спортсмены на ринге в перерыве между раундами. Сейчас я снова чувствовал себя бойцом. Хандра последних месяцев стала покидать меня. Сегодня мой день, я это почувствовал ещё в аэропорту.

«Вперёд»!
– Скомандовал Сергей, и мы размашисто зашагали к вершине.

Я хотел спросить его про сюрприз и про тех, кто нас ждёт, но опять не решился. Если там кого-то и ждут, то точно не меня. Я ведь познакомился с Сергеем всего полдня назад. Не мог же он знать заранее будущее с такой доскональностью?

Хотя какое мне дело, ждут меня там или нет. Моё дело, шагай и ни о чём не думай. Осталось чуть-чуть, и всё само собой прояснится. Вершина совсем рядом. Вон она поблёскивает чем-то на солнце. Я, наконец, оторвал свой взор от Серёжиных ботинок и посмотрел вверх, что это там блестит. Вздох изумления вырвался из моего рта:

«Ва-а-а-у».

На вершине горы среди пальм и тропических деревьев высился огромный особняк. Мне сперва даже показалось, что он ослепительно белый, из мрамора (на самом деле он оказался из светлых пород дерева), так ярко от него отражалось заходящее солнце. Настоящий дворец с четырьмя колоннами и стеклянным куполом вместо крыши. Через прозрачное стекло купола я заметил внутри предмет, здорово смахивающий на пушку.

«Телескоп», – догадался я. Но ещё более я был поражён тому, что на открытой веранде нас встречали две очаровательные девчонки, обе в легких платьицах и белых босоножках.

Обе стройные, симпатичные, у одной волосы тёмные, а другая русая. И у той, что светлей, черты лица наши, славянские. И грудь у неё повыше, а если точнее, побольше, чем у шатенки.

«Bon jour, bon jour. Salut. Comment ca va» (бон жур, бон жур, салю, комман са ва), защебетали они. Я расплылся в дурацкой улыбке.

«Bon soir (бон суар)», - произнёс я, обнаруживая свои познания во французском. Все засмеялись, и мы гурьбой направились в дом.

«Всё будет нормально, - шепнул мне Сергей, - вот увидишь. Ещё я позавидую».

«А эти, которые ждут, ничего, - подумал я, - очень даже ничего».

Глава III

На следующий день.

Путешествие первое.

«Творить как Бог, может только Бог.