Спаси себя сам

Однажды вошли врачи, их было трое. Они поздоровались со своим пациентом и начали что-то обсуждать, как будто его здесь и не было. Они ведь знали, что он ничего не слышит и, даже если бы слышал, не понимает по-итальянски ни слова. Дело было вот в чем: у итальянцев очень хорошая медицинская аппаратура, и сегодняшние анализы показали, что у пациента идет излечение. Но они-то его не лечили, а только поддерживали его жизнеобеспечение! Как всегда, мнения разделились, и каждая сторона доказывала свою правоту. Высокий коренастый доктор, главный из них, утверждал, что этого не может быть. Он считал, что или при поступлении, или сегодня анализ оказался неверным. Его коллеги указывали на пациента, говоря, что он действительно стал лучше выглядеть. Начальник соглашался: «Да, тогда он был в шоковом состоянии, ведь он сначала упал, потом пролежал целый день на холодной земле и под конец боролся с волками, а теперь отлеживается здесь, в теплом помещении, и о нем заботится медперсонал – и от этого ему стало намного легче, поэтому он теперь так хорошо выглядит». Было понятно, что главному доктору не интересна эта история и он старается опровергнуть мнение коллег. Он вскоре вышел, а двое остались и принялись более тщательно рассматривать Валерия. Он понял, что те зафиксировали начало регенерации и теперь им как настоящим врачам интересно, что же вызвало эти изменения. Валерий чувствовал себя немного странно, когда два человека начали виться возле его тела, не спрашивая у него разрешения. Точнее, не так: сам он, его личность, их не интересовала, как будто они рассматривали невоодушевленный предмет. Они провели осмотр и, так ничего и не поняв, показали ему письмо. Почерк он не смог опознать.

«Валерий Антонович, добрый день. Нам передали, что ваше состояние нормализовалось настолько, что вас можно разместить в нашем центре реабилитации. Завтра после обеда за вами приедут наши агенты. Они покажут свои номера, по системе шифрования вам нужно применить zz5».

Валерий закрыл глаза, доктор понял, убрал листок, и они удалились. Как ни странно, его не волновала внешняя сторона развивающейся ситуации, зато очень радовали его внутренние победы. Именно это дороже всего, именно это имеет ценность. Он знал многих людей, которые читали тонны мотивационной литературы, но она им не помогала. И он теперь точно знал почему. Они не пропустили через себя этот успех, эту уверенность. Не поработали свой проект с достаточным усилием и самоотверженностью. Они просто решили, что, прочитав умную литературу, изменят свою жизнь, так как имеют знания. Но голые знания без применения на практике – это мертвый груз, от которого толка нет. И даже наоборот: многие, прочитав такую литературу или посетив один из тренингов знаменитых коучей, решили, что они все поняли, они теперь все знают и это поможет им все изменить в своей жизни. Но они ничего не добились, потому что они просто знали, но ничего не предпринимали. Потом, когда энергия от посещения семинара или прочтения книги иссякала, они начинали винить такой источник информации в некомпетентности и жаловаться на несоответствие вложенных денег в этот ресурс. Их энергетика, вера, витальность падали еще ниже, чем были до этого.

Валерий это прекрасно понимал. Более того, он мог бы, чисто теоретически, выступить не хуже любого коуча или тренера по набору энергии и прочих таинственных техник. Но он научился всему этому в ведомстве, которое на протяжении десятилетий собирало самую ценную информацию о сверхвозможностях человека. И, подписав документы о неразглашении, он не имел права раскрывать все эти секреты. Тут Валерий вспомнил, что наступило время медитации, и сразу же отключил все посторонние мысли.

* * *

В палату вошли двое, показали свои удостоверения и номера. Валерий глянул на них и через пару секунд одобрительно хлопнул ресницами. За ними вошли двое в халатах и одна женщина в штатском, она, по-видимому, хотела добиться какой-либо информации о Валерии, но один из врачей, выказав недовольство, жестами указал ей на дверь. После недолгого общения люди в халатах ушли, а Валерия принялись подготавливать к отъезду. Через три часа он сидел в самолете и смотрел в иллюминатор: его решили отправить спецрейсом. Он был привязан к креслу, потому как мог просто упасть. В салоне было просторно: всего шесть кресел и один небольшой столик напротив него. На столике стоял аппарат искусственного дыхания, Валерий даже знал, как им пользоваться, это был «Гамильтон С1». Он оценил свое состояние, которое показывали датчики: волюметрическая капнография, пульсоксиметрия и другие показатели были в норме. Сейчас, сидя, он видел трубку, торчащую из его груди. Спецы из его агентства постоянно о чем-то говорили: скорее всего, делились друг с другом впечатлениями и эмоциями от пребывания в другой стране. Теперь у Валерия работа мозга проходила в усиленном режиме, и он почувствовал, как сработал его внутренний будильник, и приступил к медитации. Он понимал, что один пропуск грозит откатом результатов на несколько месяцев, а этого он себе позволить не мог. Каждая медитация воспринималась им как еще один шаг на пути к выздоровлению. Это вдохновляло его медитировать с самым глубоким проникновением в действие. Валерий не воспринимал его как тяжкий и упорный труд, даже наоборот, как одно из самых приятных и необходимых для жизни занятий. Полет проходил спокойно, и он полностью отдался своему делу, позабыв о том, что находится высоко над землей. Спустя два часа он закончил медитацию и открыл глаза. Один из агентов увидел это и написал на листе:

«Посадка через 20 минут».

Валерий моргнул, и тот снова написал:

«Если «да», моргни правым глазом, если «нет», левым. Ты хочешь пить?»

Валерий моргнул правым глазом, тот взял бутылку воды и, видимо, принялся его поить. «Какая же она все-таки бывает вкусная, эта вода!» – вспомнилось вдруг Валерию, почувствовавшему глубинную, но смиренную печаль от того, что этого божественного вкуса он не смог ощутить, как и всё остальное в этом мире.

Тут вошла симпатичная стюардесса и объявила посадку.

* * *

Утром следующего дня к Валерию в палату вошли сразу пятеро, все в белых халатах. Одного из них он знал: этот человек выглядел немного постаревшим, но в нем еще чувствовалась та сила, которой он обладал раньше. Звали его Евгений, когда-то он обратился к Валерию с просьбой, и он ему помог. Было видно, что Евгений узнал его и теперь внимательно слушал доктора, который, по-видимому, описывал состояние больного. После долгого совещания они написали ему записку с таким содержанием:

«Валерий, здравствуйте! Мы группа докторов, назначенных делать вам операцию. Для начала мы хотим возобновить вам дыхание и речь, потом, когда вы сможете самостоятельно дышать и немного отдохнете, сделаем вам следующую операцию. Сегодня мы возьмем у вас все необходимые анализы. На послезавтра назначена первая операция».

Валерий прочитал записку и перевел взгляд на Евгения. Тот понял, что он хочет некоего содействия с его стороны. Так как отвечать больной все равно не мог, группа докторов удалилась, остался только Евгений. Он написал Валерию записку, где было сказано, что он сделает все, что в его силах, хотя ситуация очень серьезная, к тому же врачам нужно наладить связь с Валерием и спрашивать, согласен ли он на ту или иную операцию. Как понял Валерий, их у него будет много. Он моргнул, и Евгений, на прощание приложив руку к плечу Валерия, удалился.

И снова одиночество. От человека, заставшего в нём, остались только глаза, только они жили и чувствовали, точнее, видели этот мир, да и не мир, а совсем небольшой его кусочек. И, как бы он ни был натренирован психологически, не мог привыкнуть к такой жизни – к такому существованию нельзя было привыкнуть: полная тишина и полное бесчувствие. И он думал, что лучше уж ощущать боль, чем быть куском бесчувственной плоти. Даже у современных телефонов и то функционал шире. Из-за этих мыслей Валерий снова постепенно опускался все ниже и ниже в духовном плане. Но он не зря столько лет работал над собой. Еще раньше он сделал себе установку: как только дело доходит до гнева, сразу включается автоматический защитник и поднимает его состояние на более высокие этажи. Так случилось и теперь: вместо того, чтобы продолжать безмолвно страдать и жаловаться на несправедливую жизнь, он внутренне подтянулся, поднял голову и восстановил эмоциональный баланс. Подумал, чем он может заняться полезным вместо бессмысленного страдания, и ответ не заставил себя ждать: медитация. Ведь у него уже есть, хоть и небольшие, но все же успехи. Но врачам он ничего не будет говорить, когда сможет с ними общаться. Он хочет посмотреть на их лица, когда сделает невозможное с точки зрения медицины: что они тогда скажут? Он знает, как они будут действовать потом: постараются замять недоразумение, ведь это невыгодно – вот так взять и выздороветь самому. А как же миллионы гонораров, которые можно брать за это? Конечно, невозможно вот так излечиться, значит не было ничего и не прыгал он с парашютом, а просто по лесу шел, зацепился за ветку и упал, и не было у него всех этих переломов. А если сильно сопротивляться, то могут запихнуть в дурку или еще куда, там связи идут прямиком наверх. Что ж, он сделает свое дело, а там видно будет. И он принялся медитировать. В тот день у него брали всевозможные анализы, делали уколы, возили на рентген и обследовали в какой-то камере. Он медитировал, несмотря на все эти процедуры, так как они ему не мешали.

И вот наступил день операции. Его привезли в операционную и надели маску. Пара вдохов – и Валерий постепенно перешел в другое состояние. Ему снился сон… скорее всего, он попал в будущее. И, как часто бывает в снах, он не понял, что это сон. Сначала его удивило то, что людей было очень мало, точнее, всего три человека на огромнейшем пешеходном бульваре. Здания вокруг были прозрачные, практически одинаковой формы и размера, и от этого веяло скукой. Валерий решил узнать, какой это год, и пошел искать ларек с газетами – на центральной улице он должен быть. Вскоре он его заметил, но, когда поравнялся с киоском и поднял голову, то увидел робота вместо улыбчивого продавца. Непривычно, конечно, но это же, наверное, будущее. Он взял первую попавшуюся газету и посмотрел на дату. О, так это не совсем далекое будущее: на титульном листе был указан 2028 год. «Быстро же случилась эта революция», – подумал Валерий будто бы автоматически. Стоп, а почему она должна была случиться? Ну как же, ведь ее обещали, прогнозировали, и все так много говорили о том, что произойдет революция искусственного интеллекта… Валерий понимал, что у робота лучше ничего не спрашивать, ведь он наверняка соединен с сетью и среагирует на подозрительный вопрос соответствующе. Он положил газету и пошел дальше, разыскивая взглядом людей. Вот идет навстречу ему человек, но навыки, как известно, остаются навсегда: этот человек не внушал доверия Валерию, что-то в нем было настораживающее. И правда: когда они поравнялись, прохожий очень внимательно посмотрел на Валерия. Они разминулись, и Валерий почувствовал холодный взгляд, устремлённый в его спину. Взгляд продолжал его сверлить, пока Валерий не решил перейти дорогу, и только тогда, когда он поворачивал голову вправо, чтобы проверить, не едет ли транспорт, взгляд наконец-то исчез. Он обернулся: прохожий так и стоял в том месте, где они разминулись, только голову намеренно повернул в другую сторону. Валерий начал переходить дорогу. Машин не было вообще, и это тоже выглядело странным. Где же все люди? Он пересек дорогу и решил пойти прямо, дабы скрыться от смотрящего на него человека. Зайдя за угол дома, выждал несколько секунд, а потом выглянул: незнакомец шел в его сторону. Валерий тотчас же рванул с места. Он хотел как можно дольше находиться здесь без навязанной компании и увидеть будущее по максимуму. Хотя бежать тоже не стоит: камеры видеонаблюдения обратят на него внимание, если уже не обратили. Он быстро оглядел территорию, чтобы красиво уйти от погони, это он делать умел, но здесь это будет сделать сложнее, поскольку инфраструктура совсем другая. Валерий знал, какое расстояние было от угла до преследователя, знал его скорость и вычислил, что секунд через десять он, если не ускорился, конечно, свернет туда же, куда повернул он. Валерий свернул раньше, посмотрев при этом назад: там никого не было. Отлично, теперь он точно оторвется! Неожиданно он увидел автобус, это было кстати. Валерий сел в автобус и тут понял, что прокололся, ведь платить однозначно придется, а тут идентификация должна быть на высочайшем уровне. В автобусе сидело два человека и четыре робота. Он сел возле одного человека в конце автобуса, надеясь узнать у него хоть что-нибудь, и, не теряя времени, тихо поздоровался.

– Чего вы хотите? – так же тихо спросил человек.

– Я из прошлого, из 2019 года, и хочу понять, как вам здесь живется.

– Нам нельзя разговаривать с незнакомцами.

– А если мы пообщаемся так, что нас никто не услышит, вы мне расскажете, как обстоят дела? Подумайте.

Незнакомец начал думать. Было видно, что это вызывает у него тотальный дискомфорт. Но все же он еще не был полностью сломлен и частица веры и надежды в нем еще жила.

– Я выйду, а вы – на следующей. Разворачивайтесь – и за мной.

– И еще: как оплатить проезд?

Незнакомец скривился от этого вопроса, но спустя мгновение полез в карман, дал ему одноразовый проездной и жестом показал, где и как им нужно провести. Возле выхода находилась небольшая голограмма считывающего устройства, нужно было просто поднести к ней проездной. Валерий незаметно кивнул. Один из роботов начал поворачивать к ним голову, но они уже сидели, как каменные. И вот остановка. Незнакомец вышел, Валерию предстояло выйти на следующей, робот снова взглянул на него, и внутри у робота что-то негромко щелкнуло. Валерий вышел из автобуса и подумал: может, робот сканировал его? Да нет, не похоже. Теперь не потерять бы незнакомца… Он вцепился взглядом в его серый плащ и пошел за ним следом. Тот вел его самыми запутанными переулками, все больше углубляясь в трущобы. И вот, наконец, зашел в большое здание – как понял Валерий, оно было нежилое. Так и есть: большой цех, в котором валялось разное шмотье, окна выбиты и никого нет.