Специалист

— Если это так, то Круглов определенно что-то знает, — отозвался Мишин, — он ведь сам из них.

— Нет, — сказал Позарез, — это не Бегемотовы быки. Ребята отзвонились с адреса — уже установили одного, некто Пименов, охранник мать-драть из агентства ПИП-клуб. Развелось их, как собак нерезаных…

— ВИП-клаб, — сказал Мишин.

— Что?

— Агентство это так называется: ВИП-клаб.

— А-а… Короче, надо крутить этого Круглова.

Втроем они вошли в кабинет, где сидели на стуле Профи и «зубогрыз» за столом.

— Снимите наручники, — сказал Позарез с порога.

Он взял стул и сел напротив Профи. Он любил импровизировать, и, надо признать, ему это удавалось. Открывая дверь, Позарез еще не знал, как будет строить допрос. Он работал «с колес». По наитию. Быстро оценив Профи, он понял — этого мужика прессовать бесполезно, закаменел внутри… Пока Профи растирал запястья, он еще раз проверил свои ощущения. Да, все правильно! С этим нужно говорить доверительно. Продолжил:

— Сергей, извините отчества вашего не знаю…

Профи промолчал.

— Вы здесь находитесь не как обвиняемый. Наручники — вынужденная мера. Ребята мне сказали — в драке вы не подарок.

Опера, рассевшиеся по свободным стульям, заулыбались. Не потому, что сказанное показалось им забавным. В выбранном варианте допроса — «доверительная беседа» -

Улыбка была необходимым элементом. Она расслабляет, снимает напряжение.

— Мы все понимаем ваше состояние, вашу тревогу за жену. Мы хотим вам помочь и надеемся на вашу помощь. Только вместе мы сумеем сработать как надо.

— Я готов, — дружелюбно улыбнулся Профи, и Позарез понял, что тянет пустышку.

Впереди были три часа допроса. Несколько раз менялась его тональность — от дружески-доверительной до «Ты же, сука, сгниешь в зоне». Профи упрямо гнул свое: ничего не знаю. С майором Петровым познакомился еще когда в больнице кантовался. Вроде как скорешились. Поддавали иногда вместе А чего? В баньке парились. Я, мужики, в баньке халтурю на Зайцева. Приходите. Всегда обеспечим сервис по высшему классу. Лады?

Профи гнал пургу, косил под «своего парня», простого, сильно растерянного происшедшим. Несколько раз он вскользь упоминал о своей травме. Намекал на потерю памяти, головные боли. Ну не варит репа, блин! Ну чего тут сделаешь? Профи гнал пургу и менты это понимали, подыгрывали. Давай, козлик, давай! Свисти сколько хочешь, расслабляйся. Когда совсем уверишься, что можешь переиграть тупых мусоров, — тогда и начнем тебя колоть. Да и ребята в адресе работают — вполне могут раскопать что-то.

Профи разрешили позвонить жене. Соседка ответила: спит. Он успокоился. И тогда менты перешли в атаку. Что ж ты, сука, нам осину гнешь? Ни хера не знаю, весь больной, в жопу раненый! Кто? Как? И почему? Ты чего, не понял — на тебе мертвяк! Мокруха! Ой, держите меня, девочки, — самооборона… Это мы будем решать — самооборона или нет, понял? Не судья, не прокурор — мы! А если на суде тебя и оправдают, то все равно в «Крестах» ты годик попаришься, усек? Выбор у тебя простой: или ты сливаешь всю информацию и идешь домой, к своей телке, или на нары. А там мы тебе райскую жизнь устроим. Думай, Серега, ты ж толковый парень! Мы тебе зла не желаем… Ну — кто за этим стоит? Бегемот? ВИП-клаб? Колись, милый, колись.

В Рязанском воздушно-десантном есть такая спецдисциплина «Допрос пленного». Профи знал, как вести себя на допросе, но, безусловно, тягаться с операми уголовного розыска ему слабо. Переиграть трех матерых сыскарей недоучившемуся курсанту? Нет, нереально. Специалисты расставлять ловушки, прессовать, запугивать, а когда нужно — выбивать признания, как правило, добиваются своего. При наличии двух условий: слабости человеческого материала и наличии времени. В данном случае материал был крепок, а времени мало. Как только прокурорский следак закончит работу в адресе, сразу закатится сюда. А у этого Круглова самооборона в чистом виде. Можно сказать, классика. Следак сыскарям не помощник, он растолкует этому лоху про его права. И все! Тюремкой уже не пуганешь. Можно, конечно, и со следаком договориться, иногда, бывает, идут навстречу. А вообще — законники херовы! — только под ногами путаются, работать мешают.

Профи косил под простака, понимал — ничего они ему не сделают. Максимум — упрячут на трое суток. Это мелочь. Выпустят обязательно. Вот только Зойку сейчас одну оставлять не хочется. Трудно ей одной и страшно. Да еще Котов! До него нужно добраться раньше ментов.

Сегодня они уже упоминали его контору «VIP-сlub». Значит, что-то знают или догадываются. Смог же Партнер вычислить, смогут и они. А если возьмут Котяру, то добраться до него будет трудно. Нет, надо отсюда выбираться, некогда мне в КПЗ париться.

Профи старался не раздражать ментов, отвечал вежливо. Он бы давно послал всех, а сейчас сдерживался. У него есть цель.

После трех часов занудных угроз вперемежку с «разговором по душам» заметно разочарованный Позарез сказал:

— Ладно, Круглов, пиздуй отсюда, но помни: если до твоей бабы все-таки доберутся, ты, бля, сам виноват. Я хотел тебе помочь.

Профи посмотрел на него внимательным взглядом и совершенно искренне сказали:

— Спасибо.

Когда дверь за ним закрылась, начальник уголовного розыска покачал головой и заметил:

— Крепкий мужик. Но кончит плохо.

Маятник отцепился от заднего бампера милицейского «УАЗа» и со скрипом пополз вверх.

В ближайшем ларьке Профи купил бутылку «Белого аиста». Здесь же, за ларьком, сделал несколько глотков из горла. «За тебя, Партнер! — подумал он, вытирая рукой губы. — Извини, что в такой обстановке. Впрочем, тебе все равно!»

Через двадцать минут он был дома. Зоя все еще спала. Соседки-пенсионерки смотрели «Санта-Барбару».

— Сереженька, вас отпустили? — спросила одна из них громким шепотом.

— Нет, сбежал, — зло ответил он. Не разуваясь, прошел в комнату и выключил телевизор. Экран черно-белого «Рекорда» погас.

— Все, бабульки, по домам. Баиньки.

Обе женщины поспешно ушли. Профи устало опустился на стул в кухне. Заметил, что следы его схватки с ментами исчезли: осколки посуды лежат в ведре, пол вымыт. «Зря я так с бабками», — подумал он.

Какое— то время он сидел совершенно неподвижно. В голове пустота. Абсолютная пустота. Затем налил себе полную чайную чашку коньяку и залпом выпил. Подкрашенный спирт со странным запахом обжег пищевод. Профи закурил и подошел к окну. Белая Зоина «двойка» стояла на своем месте. Рядом на асфальте краснел раздавленный помидор. У него мелко-мелко задрожали руки.

***

Директор клуба «Золотой миллиард» Владимир Петрович Макаров после ухода капитана Авдеева был явно не в форме. Точнее, он был раздавлен. В свое время молодой Вова Макаров подзалетел на валютке и близко познакомился с работниками КГБ. Времена уже наступили либеральные, сумма была незначительной и отделался Макаров легко. Однако испуг пережил сильный — при словах КГБ (или ФСБ) настроение стабильно портилось. Подвыпив, правда, любил рассказывать о том, что и он боролся с режимом, а «эти козлы гэбистские немало моей крови попили». Это дела прошлые. Теперь Владимир Петрович живет честно. Ну, почти. Во всяком случае, благопристойно, комфортно, небедно. И вдруг этот капитан Авдеев! В какие игры Котов со своим дружбаном играют — их дело, но втянутым-то оказался он, Макаров. Кассету он капитану отдал, но вот выполнит ли тот свою половину обязательств? Владимир Петрович был мнителен, жизненную школу имел неплохую и знал твердо: никому нельзя доверять! Никому! Тем более — комитетчику! Ведь подставит, гад! Из пакостности своей чекистской натуры подставит… В отместку, что он не сдал ему Котова сразу, когда он приходил в первый раз. В мае, кажется…