Спецназ времени

Впрочем, Димка и сам уже понял, представив себе чувства этих людей, в большинстве своем его сверстников, погибающих под ударами падающих с неба фугасных бомб и заживо заваливаемых землей. Страшно…

Руководитель поднялся на ноги и, хлопнув Политова по плечу, пошел к соседнему раскопу, где работали другие ребята их группы. Находок пока было немного, единственный старенький индукционный «минник» [3] почти не работал, и Махров обещал после обеда съездить в город и поклянчить у шефов новый.

3

«Минник», «минак» (жарг) — миноискатель. Современные поисковики чаще используют жаргонное сокращение от слова миноискатель — «металлок».

Пока же приходилось обходиться обычными щупами и пробиванием неглубоких пробных шурфов и канавок в надежде наткнуться под слежавшимся за десятилетия черноземом на слой перемещенного грунта, которым некогда засыпали после окончания боев окопы и ячейки. Тем не менее место было достаточно перспективным в плане находок, поскольку расположенная в нескольких километрах от поселка линия обороны несколько раз переходила из рук в руки, и бои здесь шли почти две недели.

Спустившись в раскоп, Димка взялся за лопатку, собираясь окопать останки. Работал он в одиночку, двоим в узкой яме было бы просто негде развернуться. Конечно, можно было расширить границы раскопа, но раз это ячейка, вернее, неоконченный окоп, то какой смысл?

Глина, уже успевшая основательно подсохнуть даже на глубине, поддавалась плохо, и Политов припомнил свой первый выезд «в поле», когда они работали на севере области. Там был самый обычный чернозем, влажный после недавней зимы, копать который было одно удовольствие. Правда, и сохранность находок там была куда хуже, нежели здесь, на юге, да и перепачкались они тогда, что называется, по уши.

Ничего особенно ценного ближайший час не принес: обычная для того времени солдатская стеклянная фляжка с резиновой пробкой, помятый котелок, несколько неплохо сохранившихся кожаных патронных подсумков, полных проржавевших винтовочных патронов, да пара касок с совершенно истлевшими подшлемниками. Вожделенных медальонов, увы, не было, ни одного из двух: к этому времени Политов уже убедился, что руководитель прав, и в ячейке находились останки двух человек. Один постарше, второй, тот, что внизу, судя по зубам — совсем молодой парнишка. Не было и стреляных гильз, которые вместе с пустыми обоймами обычно во множестве попадались чуть ли не на каждом сантиметре раскопа, что тоже подтверждало первоначальное предположение: засыпанные в ячейке люди в боевых действиях не участвовали, погибнув во время первого же авианалета.

В принципе все, кости можно поднимать на поверхность. Больше искать здесь нечего, разве что удастся еще что-нибудь найти под ними. Если же нет, то так и перезахоронят ребят безымянными. Обидно.

Ну почему, почему наши солдатики — в отличие от тех же немцев, румын или итальянцев — так не любили свои медальоны? Нет, Димка, конечно, знал, что красноармейцы считали заполнение вложенной в бакелитовый футлярчик анкеты плохой, «смертной» приметой, но… Честное слово, обидно!

Вытащив наверх все свои немногочисленные находки, парень напоследок выдернул из глины некогда прислоненную к стене ячейки трехлинейку (тоже ничего интересного, все деревянные части давно сгнили, остался лишь изъеденный ржавчиной, рябой ствол да оплывший казенник) и вогнал лопату в стену раскопа, собираясь дать передохнуть ноющей от усталости спине.

Вошедшая на пол-лезвия «саперка» неожиданно глухо лязгнула о металл. Странно, ведь это явно уже за пределами границы ячейки? Может, осколок или какой-нибудь заглубившийся в грунт неразорвавшийся снаряд или мина? Надо бы, что ли, поосторожнее, если так…

Политов заинтересованно расковырял стенку, без труда докопавшись до странного металлического диска диаметром сантиметров пятнадцать, тяжелого, будто отлитого из цельного металла.

На первый взгляд его можно было бы принять за сменный магазин от ППШ или ППД, правда, излишне узкий и без патронной горловины, но лишь на первый. И прежде всего потому, что на его поверхности не было ни малейших следов коррозии, вообще никаких следов того, что предмет пролежал в земле хоть сколько-нибудь долго.

Странный диск, наскоро отчищенный от налипшей глины, издевательски блестел всеми своими идеально-ровными полированными поверхностями. И это при том, что Дмитрий, пусть даже не будучи профессиональным археологом, мог со всей ответственностью заявить, что вышележащий грунт за последние полвека никто не трогал. Как, впрочем, и окружающий. Так что «штуковина» наверняка пролежала в толще земли со времен войны, если не дольше. И в сорок первом его не обнаружили исключительно потому, что копали именно ячейки, а не окопы. Еще бы полметра влево, в ту сторону, куда должен был вести так и не выкопанный ход сообщения, и безымянные бойцы, ныне лежащие в раскопе горсткой пожелтевших костей, обязательно бы на него наткнулись!

Но, как бы оно там ни было в далеком и страшном сорок первом, находка весьма интересная. Ребята увидят — ахнут, да и Алексей Михайлович наверняка заинтересуется, оценит. В конце концов, какая разница, что это? Куда важнее, что это именно он откопал! Взяв непонятный диск в руку, Политов выбрался наверх и помахал товарищам:

— Эй, ребят, гляньте, чего нашел!

Поисковики окружили Димку, с интересом разглядывая и ощупывая находку. Поскольку никто из них ничего подобного раньше не видел, предположения оказались самыми разнообразными, от противопехотной мины неизвестной конструкции до (что казалось куда более реальным) детали какого-то сложного механизма. Смутившая Политова сохранность диска ни у кого, как ни странно, особого удивления не вызвала: мол, если алюминиевый котелок или фляжку как следует отмыть-отчистить, они тоже почти как новенькие будут, все, мол, от материала зависит. Скептически настроенный Политов с ними не соглашался, но отстоять свою точку зрения не успел — подошел уже переодевшийся для поездки в город Махров.

Выслушав Димин рассказ, он задумчиво повертел предмет в руках и попросил показать место находки. Не боясь запачкаться, Алексей Михайлович спустился в раскоп и минут пять ковырялся, помогая себе лопаткой, в стене. Затем выбрался наверх, отряхнул джинсы:

— Молодец, Димка, правильно все истолковал. Никто эту штуку специально в землю не зарывал, по крайней мере, в ближайшие полвека. Да, сохранка просто удивительная, самому интересно, откуда она там взялась и отчего выглядит, как новенькая. Ладно, возьму с собой в город, покажу кое-кому из наших спецов.

— А что это может быть? — задал вопрос кто-то из окруживших руководителя ребят. — Мы думали-думали…

Махров улыбнулся, покачал головой:

— Настоящий археолог, ребята, не должен выдвигать предположений, которые он не сможет подкрепить доказательствами. И к военной археологии это тоже относится в полной мере. Это я к тому, что понятия не имею, что это, потому не стану и предполагать. Одно скажу — не думаю, что оно взрывоопасное, скорее, действительно какая-то деталь, может, от сбитого самолета, может, от орудийного прицела или затвора… честное слово, не знаю. Вот посоветуюсь с товарищами, вместе подумаем, а там и вам расскажу. Ну, все, я уехал, надеюсь, вернусь с новым «минником», и пойдет работа. Старшим оставляю Романова, — названный поисковик, невысокий коренастый парень лет двадцати с небольшим, сдержанно кивнул.

— Саша у нас человек серьезный, в армии служил, так что расслабиться вам не даст. И осторожнее, правила обращения с взрывоопасными предметами все помнят? Вот и хорошо. Отдельно для Владика, — Махров строго глянул на покрасневшего Вощеникина, поспешившего спрятаться за спины смеющихся товарищей, — напоминаю: мины не разбирать, тол на огне не выплавлять, патроны в костер не бросать, иначе выгоню из отряда. Все, пока, ведите себя хорошо, вернусь вечером.

Уложив Димкину находку в наплечную сумку с надписью «Спорт» на боку, он упругим шагом привыкшего много ходить человека направился в сторону поселка, откуда до Одессы каждый час ходил рейсовый автобус.

Несмотря на данное обещание, к вечеру Махров не вернулся, приехав в лагерь только к концу следующего дня. За это время поисковики полностью раскопали еще четыре ячейки и один полуокоп, подняв на поверхность останки семерых бойцов. Особенно радовало обнаружение трех медальонов — если внутри есть заполненные анкеты и их удастся прочесть, станут известны имена троих безвестных красноармейцев. И можно будет послать официальный запрос в архив, узнав и фамилии тех, кто дрался и погиб или пропал без вести рядом с ними в августе — сентябре сорок первого, а это уже что-то. Тем более один из погибших был, судя по всему, командиром, скорее всего лейтенантом или младшим лейтенантом: ребятам удалось найти несколько оплывших, но еще вполне узнаваемых латунных кубарей с его петлиц.