Спичка

— Прекрати, Сэм! — Сюзанна не хотела все это слышать. У него не было чувства осторожности. Никакого чувства вообще. Она вырвалась от Сэма и шагнула к отцу.

— Я никому не хотела причинить боль. Прости меня. Я просто… я просто не могла ничего с собой поделать.

Джоэл отвернулся, как будто не мог больше на нее смотреть. Его глаза снова скользнули по захламленному сборочному столу. Наконец он заговорил ледяным голосом:

— Ты сделала плохой выбор, Сюзанна. Ты связала свое будущее с хулиганом и с игрушкой, которая никому не нужна. Если бы ты меня не предала, мне было бы даже жаль тебя.

— Я не предавала. Я… я люблю тебя.

— Ты превратилась в шлюху. Неблагодарную, дешевую маленькую шлюху!

Его слова били, как крохотные смертоносные дробинки. Она хотела как-то защититься от них, но у нее не осталось сил. В небольшом гараже воцарилась мертвая тишина. Все стояли, не двигаясь, как будто им некуда было идти отсюда.

— Не кажется ли вам, что вы немного увлеклись, мистер Фальконер?

Из парикмахерского салона послышалось бренчание браслетов.

Анджела вошла в гараж, и Джоэл посмотрел на нее столь уничтожающим взглядом, что любая другая женщина тут же удалилась бы, — но не Анджела! Анджела всегда обожала импозантных мужчин, а Джоэл Фальконер был именно импозантен, хоть он, возможно, и оказался сукиным сыном — это она намеревалась выяснить.

— Ваша дочь — одна из самых приятных молодых леди, которых я имела удовольствие встречать. А то, что вы сказали о моем сыне, назвав его хулиганом, то тут я хочу вам заметить — я с вами совершенно не согласна!

Сэм шагнул к матери:

— Не вмешивайся! Это тебя не касается!

Анджела выставила вперед руку:

— Минутку, Сэмми! Я еще не все сказала.

Джоэл смотрел на Анджелу, как на какую-то отвратительную рептилию, переводя взгляд с раскачивающихся пластмассовых серег на босоножки с позолотой.

— Во всяком случае, позволь твоей матери высказаться. Ее мнение стоит выслушать.

Руки Сэма дернулись, он с шумом выдохнул. Сюзанна выскочила вперед, встав между ним и отцом.

— Нет, Сэм! Ты только сделаешь еще хуже! — Она повернулась к Джоэлу. — Наши проблемы не имеют никакого отношения к госпоже Гэмбл.

Анджела уперлась в бедра руками.

— Перед тем как вы уйдете, позвольте мне сказать вам одну вещь, мистер Фальконер…

— Мать! Ни слова больше!

Анджела отмахнулась от Сэма и сосредоточила все внимание на Джоэле.

— Позвольте сказать, что вам стоит дважды подумать, прежде чем поносить моего сына, потому что вы не знаете, кто он на самом деле.

Тон Сэма стал еще более угрожающим.

— Перестань, мать! Я тебе сказал!

Анджела подняла подбородок выше, чем это мог вынести президент ФБТ.

— Мой сын, которого вы назвали хулиганом и который, по-вашему, недостаточно хорош для вашей дочери…

— Прекрати, мать!

— Мой сын — волею судеб — единственный ребенок Элвиса Пресли мужского пола!

В гараже стало абсолютно тихо. Лицо Сэма казалось высеченным из камня. У Сюзанны от удивления раскрылся рот.

Несколько секунд Джоэл Фальконер не двигался с места. Наконец он повернулся к Сюзанне с выражением муки на лице.

— Я тебе этого никогда не прощу, — прошипел он и вышел вон.

Сюзанна хотела броситься за ним, но Сэм схватил ее прежде, чем она успела сделать шаг.

— Не смей! — зарычал он, толкая ее за сборочный стол. — Ты останешься здесь! Дьявол, как ты могла только подумать пойти за этим ублюдком!

Анджела, ни слова не говоря, вернулась к своим пожилым леди. Сэм подождал, пока машина Джоэла отъехала, и пулей вылетел из гаража. Сюзанна потерла место на руке, где он ее схватил, и потянулась за паяльником. Но руки так дрожали, что она не могла ничего делать. Сюзанна посидела в молчании, ожидая, пока дрожь утихнет.

Сэм не вернулся к обеду, хотя Янк и Роберта уже несколько часов как пришли. Бессмысленная болтовня Роберты в сочетании с абсолютным молчанием Янка довели Сюзанну до белого каления. Почувствовав, что сейчас сорвется, она ушла в кухню и начала готовить салат. Она резала зелень, когда вошла Анджела.

— Наверное, мы с тобой будем обедать одни, Сюзанна. Думаю, Сэмми на какое-то время исчезнет.

Анджела плеснула на руки жидкость для мытья посуды и помыла их под краном.

— Давай я подрежу сыра и салями, и у нас получится салат, как у шеф-повара, — «Особый вечерний для дам».

— Прекрасно.

Браслеты Анджелы зазвенели у дверцы холодильника. Она достала несколько пакетов с деликатесами.

— Ты любишь оливки?

— Оливки — это прекрасно. — Сюзанна повертела в руках нож для чистки овощей. — Я очень сожалею об этой ужасной сцене с моим отцом. Плохо, что я живу за ваш счет да еще приношу вам неприятности.

Анджела прервала ее оправдания:

— Ты не отвечаешь за своего отца. И мне нравится, что ты с нами. Ты настоящая леди. Ты прекрасно подходишь Сэмми. Мы с ним — ты, наверное, заметила — не слишком ладим. Он меня стыдится.

Вежливое отрицание просилось Сюзанне на язык, но она промолчала. Раз Анджела имела мужество быть честной, она не должна оскорблять ее увертками хорошего тона.

— Он еще молод, — ответила Сюзанна. Лицо Анджелы смягчилось.

— Он молод и бунтарь. Что я с ним пережила!

Боль, вызванная столкновением с Джоэлом, пересилила любопытство, вызванное странным заявлением Анджелы. Сейчас Сюзанна вспомнила его.

— Его отец?..

— Пожалуй, Фрэнк Гэмбл был славный человек, но у него совершенно отсутствовало воображение.

Рука Сюзанны замерла над салатом. Она не ожидала услышать о Фрэнке Гэмбле. А как же Элвис?

Анджела начала разворачивать пакеты с деликатесами.

— Мне пришлось выйти за него замуж, потому что я была приличной итальянской девочкой, у которой возникли кое-какие проблемы, — надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду. Но у нас было мало общего. А когда Сэмми стал подростком, Фрэнк всегда кричал на него и обзывал хиппи и тунеядцем, и Сэмми убежал из дому. Это было ужасно. Я любила Сэма гораздо сильнее, чем Фрэнка. Когда пару лет назад Фрэнк ушел от меня к другой женщине, я почувствовала настоящее облегчение, хотя на собраниях «Общества Алтаря» всегда говорила, что совершенно разбита, — я ведь католичка.