Сплошной разврат

— Я к тому, что до вас тут свидетель Иратов закурить пытался. Так у него руки ходуном ходили, ни разу сигарету до рта не донес.

— Да, Вадим впечатлительный, — согласилась Симкина.

— Убить мог? — быстро спросил Василий. — Находясь под впечатлением?

Элеонора Генриховна опять закашлялась.

— Вот-вот, — ткнул в нее пальцем старший оперуполномоченный. — Я о том и говорю. Не получается у людей курить здесь, хоть ты тресни. А вы не затягивайтесь.

— Нет, Вадим убить не мог, — прокашлявшись, ответила Симкина. — Он — интеллигентный человек, да и не за что ему было ее убивать. И не ко времени. Он в губернаторы баллотироваться собирается, и если кому эта история сильно жизнь осложнила, так это ему. Разговоры уже пошли: «Иратов причастен… Иратов труп нашел при странных обстоятельствах…»

— Обстоятельства действительно странные, но резон в ваших словах есть, — согласился Василий. — А кто мог убить? Кому ко времени? Кому, так сказать, нужно было торопиться?

Лицо Элеоноры Генриховны покрылось красными пятнами, и она не мигая уставилась на Василия.

— Не поможет, — отмахнулся Василий. — Взглядами меня не проймешь.

— Все равно вам расскажут, а скорее всего уже рассказали, — решилась Симкина. — Да, у нас со Светланой были сложные отношения. Она стремилась занять мое место и сильно в этом преуспела. Я своим местом дорожу и просто так уступать его не хотела. Но… Впрочем, оправдываться я не собираюсь. На женском журнале свет клином не сошелся. В том смысле, что без работы я не останусь. И, если бы Светлана добилась своего, трагедии для меня в этом не было бы.

— Когда вы узнали об убийстве?

— Как? — Симкина растерялась. — Вместе со всеми. Вадим спустился в ресторан и рассказал.

— Но вас в тот момент в ресторане не было.

— Я пришла чуть позже. Минуты через три. Все как раз обсуждали…

— А где вы были?

— В своем номере. — Симкина помолчала. — Подтвердить этого никто не может, я была одна.

— А ваш номер, если я не ошибаюсь, на одном этаже с номером Григорчук?

— Не ошибаетесь. Мой номер — триста десятый. Совсем рядом.

Василия удивляло, что, чем неприятнее были вопросы, тем спокойнее Симкина отвечала. Как будто на нее резко навалилась страшная усталость, вытеснившая все эмоции и страхи. Она не то чтобы успокоилась, но ей вдруг стало все равно. От этой безнадежности и покорности Василию стало стыдно — не слишком ли он разыгрался? Несчастная немолодая некрасивая женщина, доведенная этой Григорчук до ручки. Даже если она и есть убийца, то понять ее можно.

Василию захотелось отпустить ее с миром. Но отпускать ее было нельзя, потому что он пообещал Леониду продержать ее здесь часа два, не меньше, чтобы тот успел плодотворно потрудиться в редакции женского журнала.

— У меня к вам просьба, — сказал Василий мягко, и Симкина удивленно посмотрела на него. — Будьте так любезны, напишите, с кем из этих людей — вот список, у вашей Григорчук были непростые отношения. И в чем они заключались.

Как бы не замечая протестующего жеста Симкиной, он положил перед ней стопку бумаги и ручку:

— И не забивайте себе голову глупостями: мол, я доносов не пишу и никогда этого делать не буду. Какой бы стервой ни была Григорчук, убийцу найти нужно. И, скорее всего, кто-то из этих людей — убийца. Значит, должен быть наказан, вы уж меня извините за такой старорежимный подход. Если вы считаете, что никого из них заподозрить нельзя, так и напишите. Не знаю, как вам, а мне многие из них совсем не кажутся идеальными личностями. Хотите выгораживать их — дело ваше, но только помните: написанная вами правда — это ваш шанс. Именно ваш. Стоят ли эти люди того, чтобы вы их выгораживали ценой своей свободы или, в лучшем случае, репутации? Подумайте. Не буду вам мешать и зайду через час.

Симкина, всерьез озадаченная внезапным превращением припадочного капитана в нормального человека, автоматически взяла ручку и задумалась. Василий вышел из кабинета и столкнулся с Гошей, нервно мечущимся по коридору.

— Ну?

— Приятная тетка. — Василий пожал плечами. — Зря я дурака валял.

— Не тянет на убийцу?

— Почему, может, и она. Кто там дальше? — Василий призывно посмотрел в даль коридора.

— Пе-ре-рыв, — Гоша достал из кармана шоколадку. — Пьем чай, обмениваемся впечатлениями. Через полчаса у тебя маэстро Трошкин. Хочешь, я его допрошу?

— Давай, — неожиданно согласился Василий. — А я послушаю. Если разрешишь, иногда буду вставлять дурацкие реплики.

— Вставляй. — Гоша встал на носки и хлопнул Василия по плечу. — Только соблюдай субординацию. Помни, что я — главнее. Шоколадку будешь?

— Думаешь, добрее стану? Вряд ли. А бифштекс у тебя в кармане не завалялся?

…Трошкин произвел фурор в МУРе. Он шел по коридору, и все, без исключения, на него оборачивались.

— Кто этот клоун? — спросил полковник Зайцев у дежурного.

— К Коновалову, — испуганно ответил дежурный. — На допрос.

— Все у него не как у людей, — осерчал Зайцев. — Только бы балаган устроить.

Трошкин и вправду был хорош — золотая рубашка с блестками, синий галстук с белыми полосками, белые брюки. Такого в розыске не видели давно, а возможно — никогда.

Опытный следователь Малкин, надо отдать должное его выдержке, и бровью не повел, а вежливо усадил гостя в кресло, предложил чаю и остатки шоколадки, большую часть которой съел Василий.

— Вопросы, Александр Дмитриевич, простые. Всем свидетелям пока задаем одни и те же. Не заметили ничего странного в тот вечер, когда произошло убийство?

— Нет. — Трошкин отрицательно помотал головой. — Все было очень обычно.

— А сама покойная… Григорчук вела себя обычно?

— Да.

— Ничего странного?

— Нет.

— Как вы думаете, зачем она позвонила Иратову?

— Думать на эту тему бесполезно, — пожал плечами Трошкин. — Они были хорошо знакомы, давно знакомы, да мало ли что? Теперь уже не узнаем.