Сполохи

Мист сильно сомневалась, что благословение Деи или запечатывание места упокоения могли бы помочь Эльмистре против ее мертвого учителя в посмертии, но обещано – значит обещано. Она нарисовала четыре глифа по краям ямы, словно намечая точки стяжки, и встала неподалеку, сосредотачиваясь. Тяга ловушки все еще чувствовалась на правой руке, делая ее немного бесчувственной и словно онемевшей, но левой Мист хорошо ощущала те дороги, которые были ее собственным, никогда не закрывающимся путем в Домены, ее источником силы.

– Пусть скала придет ко мне, – повторила она примерный текст, позаимствованный у Торстейна, упираясь взглядом в глифы. – Как солнце на заре, пусть она придет. Пусть гром и молния в ночи пронзают этот мир, но она придет.

С каким словом мелкая дрожь земли росла, словно сила движения рвалась на привязи, сдерживаемая пока поводом, но, стоило Мист договорить, края ямы рванули друг к другу с глухим, тяжелым звуком и схлопнулись так, что Мист и Тилайна, стоящие рядом, потеряли равновесие и схватились друг за друга, чтоб не упасть.

– Ты в самом деле Багровый маг, – сказала Тилайна, выпуская ее. – Я видела, как ар-Маэрэ делал такое.

– Спасибо, – съязвила Мист. – А то я все сомневалась.

– Не сомневайся, – покачала головой эльфийка, утирая краешки прекрасных и очень красных от слез глаз краем рукава. Кажется, сарказм был полностью потерян для нее. – Ты, наверное, такая же сильная, как он, и могущественней моей сестры.

– Нам надо идти дальше, – сказала Мист, не очень желая слушать сейчас про Эльмистру. – И по пути попробуем понять что-нибудь новое.

Эльфийка огляделась вокруг, потом указала в сторону гор.

– За Пустой могилой – дневной переход до дерева смерти, – сказала она, повторяя известную Мист примету. – Мы можем пройти напрямую, без разворота на “взгляде из глубин”. Я знаю, как идти.

Мист с сомнением посмотрела на нее, но, подумав, кивнула. Чем меньше они пробудут в постылой жаре днем и в мерзком холоде ночью, тем лучше для ее нервов. И любое сокращение дороги по уже поднадоевшей пустоши вызывало прилив энтузиазма.

– Ты здесь была, ты здесь жила. Я готова довериться тебе в этом, – сказала Мист.

– Это честь, – сказала Тилайна, отвесив ей полупоклон. – Но мы теперь связаны, Мирт ис-Эйиладд, – добавила она, переиначив имя Мист на свой манер. – Ты спасла меня, и ты носишь имя моей сестры. Нас объединяет плен, объединяет горечь и объединяет победа, а это как родство.

– Как-как ты меня назвала? Почему ис-Эйиладд?

– А ты как-то иначе сказала? – ужаснулась Тилайна, явно именно так и расслышавшая “ле Илант”. – Не Эийладд?

– Эйиладд, – угрюмо согласилась Мист. – Пусть уж будет Эйиладд. Все равно меня так все, кому не лень зовут. Как там получается? Ир-Эийладд эр-Маэрэ Мирт, ага. Обзавелась и эльфийским именем ко всему прочему. Как тебе, Воин?

Тот, как обычно, не ответил, и Тилайна нахмурилась, скользнув по нему взглядом, обернувшись назад, и потом шепотом уточнила у Мист:

– А он обиделся? Или он вообще не говорит?

– Он, как бы это сказать? Не до конца живой. У него нет души.

– Он восставший мертвец? Но он не похож на мертвеца. Он дышит. Я видела, что он дышит!

– Он более сложный конструкт, чем восставший мертвец. Но он, определенно, не в полной мере жив. Мне он достался в таком виде, а уничтожать я его не хочу, потому что а кто тогда будет таскать мои сумки и стоять на страже? Лучше пусть он, чем кого-то еще подвергать опасности, – с оттенком пафоса сказала Мист. Правда, конечно, была другой – она просто не могла заставить себя расстаться с частичкой прошлого, в котором был Торрен, и их первый общий поход, который так спокойно и тихо начинался.

– Я никогда не видела таких, как он. Я могу осмотреть его?

– Только не сейчас. Я не собираюсь проводить на этой сковородке больше времени, чем необходимо. Да и ты тут задержалась немного. Лет на триста!

– Мне все еще трудно это понять, – покачала головой Тилайна. – Как и трудно осознать, что земля Дилинги стала таким … неуютным местом. Я боюсь теперь увидеть, во что превратился мой родной эль-Саэдирн.

– Дойдем, увидим, – равнодушно отмахнулась Мист. Что толку было переживать о том, что они скоро узнают все равно? – Лучше скажи мне вот что. Твой отец – король Треллион, так?

– Ис-Риокар Рилантар Треллион, верно, – подтвердила Тилайна. – Он отец мне, Эльмистре и Эльдестейну.

– И он правда обрел власть, найдя корону рилантара на ...зайце?

– Да. Но он всегда говорил, что этот заяц был магическим существом, на самом деле, и что Дея сама за руку привела его в нужное место.

– Но заяц был.

– Был.

Мист зачарованно покачала головой, теряясь в мыслях о том, что ей спросить еще. Это все было слишком обширно, слишком огромно, чтобы уместить в один конкретный вопрос, и знания Тилайны явно были совершенно другого толка, чем то, что мог рассказать Эррах в свое время. Он был полон академических познаний, но понятия не имел ничего о том, как именно на самом деле происходили движения власти, или что случалось при дворе Треллиона, или каким в жизни был ар-Маэрэ, а Тилайна знала именно это.

– Я даже не знаю, что спросить, – пожаловалась волшебница. – С чего начать.

– Откуда у тебя Багровая магия? Кто тебя учил? – перебила ее мысль Тилайна.

– В основном, Книга. И неприятности. Я сама училась по Багровой книге, которую нашла в башне Мейли-из-Сполохов, а неприятности придавали мотивации. Но Мейли иногда мне являлся в самых неприятных в мире снах и что-то рассказывал, тоже, – Мист подняла левую руку со следами обожженной пятерни на запястье. – Он не самый приятный собеседник, впрочем. От нашей предпоследней беседы у меня все еще плечо побаливает, несмотря на все зелья.

– Странно, – нахмурила лоб Тилайна.

Мист бы спросила, что именно странно, но на ее взгляд, странно было все.

– Все – странно, – уточнила эльфийка. – Если прошло триста лет, и его в самом деле убили ваэрле, то как он мог тебе являться или что-то с тобой такое сделать? Да и, знаешь, он был не такой. Он был очень … привлекательный. Яркий и притягательный. Ты уверена, что говорила с ним, а не с кем-то из Демонов, принявших его облик? Грэнаш иногда делает так, а Свифт Дэанор и сам – повелитель иллюзий.