Спящие боги

Иные "Черные Псы" быстро осушали последние кубки; шумно, весело подымались. Леха толкнул Творимира:

— Ну, счас испытаем тебя в деле. — и уже во дворе, когда рассаживались на коней, продолжал. — …На бояр Жиловых донос поступил — на государя заговор замышляли. Слышь — все семейство в заговоре, и дворня вместе с ними… Так что — повеселимся…

И вот уже зашумел, понесся со двора черный поток. И сразу же начались улицы — город ждал расправы, затаился. Но все же кто-то не успел уйти, попался под горячую руку — этот кто-то пал, разрубленный Царевой саблей, и был затоплен конской лавиной.

Вот массивные, кованные железом врата. За стеной виделся богатый, массивный терем. Вперед вылетел Бриген Марк, треснул кулаком по створкам, рявкнул:

— А ну, открывай! Ж-И-В-О!!!

У ворот была башенка, и оттуда выглянул перепуганный мужик, дрожащим голосом пролепетал:

— Ох, Царь-Батюшка, господин мой Жилов Тимофей Николаич не велел никому открывать. Простите, вседержавный!.. Знаем — наговорили на нас лихие люди! А вы на расправу скоры!.. Ведь порубите, замучите всех, батюшка! Смилуйтесь!.. Не найдете рабов преданней нас!.. Ох, не здесь, не здесь виновные!.. Смилу-уйтесь!..

Царю это уже надоело, и он махнул рукой. Послушно свистнула стрела, насквозь пронзила мужику шею, и он захрипел, затрясся — уже мертвый перевалился через ограждение.

— Штурмуй! — рявкнул царь.

Дюжина молодчиков оказались прямо под стенами, привстали на стременах, замахнулись, перебросили через стену абордажные крючья на веревках. Крючья зацепились — молодчики, упираясь ногами в стену, быстро поползли вверх. Вот они уже наверху, вот скрылись… вскоре ворота раскрылись — молодчики стояли в проеме, поклонами приветствовали своего Царя.

Тиран кровожадно ухмыльнулся, и первым въехал во двор, остальные последовали за ними.

На крыльце терема толпой стояли мужики и бабы. Впереди — мужики с мечами. Перепуганные, лепетали они:

— Смилуйтесь!.. Вам во всем подвластны, но господин наш велел животы защищать!..

— Детишек наших помилуйте! — голосили бабы.

Царь подъехал к самому крыльцу — глаза его почернели, он прошипел.

— На кого руку подняли?.. На Государя Своего!..

Темен от злобы был его голос, и мужики потупились, опустили оружие — уже ясно было, что драться они не станут, но покорно примут любую расправу. И они все лепетали, молили о милости…

Но кровь должна была пролиться. Царь еще с утра предвкушал это страшное удовольствие, и оттого был милостив — принял к себе Творимира. Он, зная свою безнаказанность, еще надвинулся на мужиков, крикнул:

— Дрожите?.. Вину чуете?!.. Знаю вас — все в заговоре.

И вот взметнулся, рассек череп его клинок. Громче заголосили бабы, рыдали и детишки на их руках. Иные уже попадали на колени, молили:

— Меня зарубите!..

Быстрая смерть принималась как избавление от тяжких мук…

Царь рубанул еще несколько раз, отпихнул изувеченные тела, свистнул нескольких "Черных Псов" и, распихивая баб, шагнул в хоромы.

Творимир хотел было остаться во дворе, но тут началось — "Черные Псы" избивали мужиков, с баб драли одежды, волокли за угол, а то и прямо под крыльцом наземь валили…

Творимир рванулся было к воротам, но там уже стояла темная стража с клинками наголо. Бывший поблизости Леха перехватил его за руку:

— Ты куда? Перепугался?.. Я помню, в первый раз со мной то ж было… Но привык. Пойдем внутрь — там сейчас самое веселье начнется!..

Уже у самого порога им наперерез бросился молодой мужик:

— Со мной что хотите делайте, но женушку отпустите!..

Леха грязно выругался, и несколько раз ударил мужика по лицу. Бил сильно — лицо сразу заплыло, потекла кровь. Но этого показалась мало — в руках Лехи оказалась плеть — наотмашь ударил поперек лица. Мужик не смел прикрыться — был выбит глаз — он качнулся, на него налетели, повалили, начали бить ногами.

— Довольно! — громко крикнул Творимир, схватился за раскалывающуюся голову, и вдруг его вырвало…

Леха засмеялся (остальные не смеялись — были заняты):

— Ты чего?!.. Ну — покажи себя настоящим мужиком, а не рохлей!.. — Леха несколько раз ударил по спине согнувшегося Творимира.

А Творимир задрожал от ненависти, едва удержался, чтобы сейчас же не рубануть этого палача саблей. Леха, не подозревая, сколь он близок от смерти, толкнул Творимира через порог…

Боярин Жилов и жена его, и дочь прятались в тайном погребе, но среди челяди были «свои» люди, и уже выдали этот тайник — семейство притащили в большую, богато обставленную залу, в которой стоял и царь, и несколько предводителей "Черных Псов" (среди них был и Бриген Марк).

Тут обомлел Творимир — дочерью боярин Жилова, была та самая девушка-птица-целительница. Красавица — черные косы, гладкая кожа — она сохраняла достоинство, ничем не выдавала волнения…

— Как же так… — прошептал Творимир, и обернулся к Лехе. — Девушка… ведь это та самая, которую я зарубил…

— Бредишь что ли? — хмыкнул Леха. — Ту бабу уже закопали, а эта, глядь — свеженькая. — и он причмокнул…

Боярин пал перед Царем на колени, повторил то же, что и молодой мужик на крыльце:

— Со мной что хошь делай, но семью — пощади…

Царь ничего не ответил. "Черные Псы" навалились на барина, выкрутили ему руки за спину, и споро подвесили к потолку за пышную бороду — страдалец побагровел, застонал.

Тиран ухмыльнулся:

— Это только задаток…

А Бриген Марк схватил за плечи девушку, повернул к себе, пристально вглядывался в ее лицо — его глаза безумно горели. Царь заметил это:

— Эй, Бриген, ты никак влюбился?!.. Нет — я тебе ее не отдам! Мне она самому приглянулась. Бери любую дворовую девку, а эту пусти. Слышишь — пусти!..

Бриген с явным усилием отпустил девушку, отступил, но так же жадно продолжал на нее пялиться. А Творимир вспомнил, что Бриген еще на царском дворе, когда он был Бригеном Марком с Земли — вцепился в нее…

В ухо дыхнуло Лехиным перегаром:

— …Ну, нам тут делать нечего. Пошли-ка добро к рукам прибирать… — и он кивнул на приоткрытую дверь в соседнюю горницу.

Там уже суетились несколько "Черных Псов" — пихали в просторные мешки дорогие ткани, золотую посуду, и книги — последние не из-за содержания, а из-за украшенных драгоценными каменьями обложек.