Среди волков
Шрифт:
– Нет, об этом я ничего не знаю. Мы ненадолго, у нас лишь пара вопросов.
Закусив нижнюю губу, женщина ждет ответа.
– Да, конечно. Подходите к двери, я открою изнутри.
Круз кивает и выходит из гаража на лужайку. Пока дверь опускается, вижу, как она делает сигнал здоровяку и тот следует за ней. Торопливо цокая каблуками, прохожу по дому к входной двери.
– Прошу, входите! – Во мне проснулась гостеприимная хозяйка.
– Спасибо.
Предлагаю гостям напитки, но оба отказываются.
Мы заходим в гостиную, из окна которой открывается вид на огороженный сад и
Следователь Круз садится на самый длинный диван в комнате и достает из кармана небольшой блокнот и ручку. Валлетта, широко расставив ноги и скрестив руки на груди, встает рядом. Короткие рукава рубашки туго натянулись на мощных бицепсах. Оглядев комнату, он останавливает на мне тяжелый взгляд.
Сажусь рядом с латиноамериканкой и кладу ногу на ногу. Места хватает, но я отодвигаюсь чуть дальше, нервно сглатываю и поправляю застежку на цепочке с маминым крестиком.
– Чем могу помочь?
Старинные напольные двухметровые часы в коридоре отбивают четыре. Их перезвон эхом отражается от стен гостиной. Мы обе терпеливо ждем, когда раздастся последний удар.
– Как уже сказала, я следователь…
– Я знаю, кто вы. Видела интервью по телевизору.
– Значит, вам известно, что я веду расследование убийств в Дип-Ривер?
Я киваю, вежливо улыбаясь, и нервно дергаю обручальное кольцо: под давлением большого пальца металл больно вонзается в кожу.
– У нас есть основания полагать, что… – Она умолкает и, чуть прикусив губу, задумчиво смотрит на меня. – Миссис Клэр, принять такое непросто, но мы располагаем данными о том, что ваш муж состоял в любовной связи с убитыми женщинами.
Все вокруг меркнет. Снова эта боль. Каждый раз пронзает сердце с той же силой. Опускаю голову, меня трясет, к горлу подкатывает тошнота, в груди жжение.
– Миссис Клэр? – Поднимаю голову и выдавливаю улыбку. – Понимаю, вам нелегко…
– Понимаете? – бросаюсь я в атаку без предупреждения. – Вам хоть однажды разбивал сердце любимый мужчина? – Мой голос дрожит, я вот-вот расплачусь.
– Нет. – Она опускает взгляд на свои ладони. На ее пальцах нет обручального кольца.
– Вы не замужем?
Следователь качает головой.
– Значит, вы меня не поймете.
– Замужество не для меня. Но могу представить ваше состояние и посочувствовать.
Повинуясь маминым наказам («Истинная красота богоугодного христианина в смирении, дочка»), натягиваю на лицо очередную вежливую улыбку.
Круз поправляет лацканы пиджака и откашливается. Сейчас она непохожа на бравую воительницу, которой казалась по телевизору. Деликатно подбирает слова, сочувствует, что-то говорит, вертя в руках блокнот, смотрит внимательно карими глазами…
Следователь Валлетта по-прежнему не спускает с меня глаз. Наши взгляды встречаются. До меня долетают слова:
– …понимаете? Где был ваш муж в ночь на восемнадцатое? Напоминающий его по описанию человек покинул квартиру Брук Сэдлер в то же время
и уехал на похожей серебристой «Ауди».Перевожу взгляд с лица громилы на изящное личико его напарницы. Она смотрит на мои губы, затем на лежащие на коленях руки. Подсаживается ближе и слегка дотрагивается прохладной ладонью до моего запястья.
– Миссис Клэр?
Ее прикосновение выводит меня из оцепенения. Глубоко вздохнув, отвечаю:
– Я не знаю, где он был… То есть мне известно, куда он пошел, но где был на самом деле, не знаю. – Я говорю как есть. Муж сказал, что работал, но где гарантии? Он и раньше заявлялся домой под утро, неся с собой запахи другой женщины и чужих духов. – Почему бы вам не спросить об этом у него?
– По совету адвокатов на некоторые наши вопросы он не отвечает, – поясняет Круз. – А теперь расскажите о ночном проникновении, которое вы упомянули.
– Прошу прощения, – бормочет здоровяк, отходя подальше, чтобы ответить на телефонный звонок. Закрыв широкими плечами довольно внушительный дверной проем гостиной, он хриплым голосом бойко разговаривает с кем-то на итальянском.
Я рассказываю о ночном происшествии, уточнив, что не опознала человека, проникшего на участок.
– Мне следует позвонить адвокату?
– Это на ваше усмотрение, но вас ни в чем не обвиняют. Вам известно, что последняя жертва работала в компании вашего мужа?
– Да, – и тут же добавляю: – Видела по телевизору.
– Ваш муж состоял в любовной связи с обеими жертвами. У нас есть основания полагать, что он был последним, кого видели убитые. А знаете ли вы, что Брук Сэдлер подала иск на вашего мужа и его компанию, и дело урегулировали, не доводя до суда?
Сглотнув подкативший к горлу ком, мотаю головой. Круз ищет что-то в телефоне и протягивает его мне. Сквозь выступившую на глаза пелену слез смотрю на фотографию Брук Сэдлер: она сдвинула рукой назад копну шелковистых каштановых волос, демонстрируя темные кровоподтеки от пальцев на правой стороне шеи. На следующем снимке видна опухшая губа девушки с засохшей в уголке рта кровью.
– Она утверждала, что Роберт причинил ей эти увечья три года назад. В своем кабинете. – Латиноамериканка перелистывает еще несколько фотографий, где видны более крупные синяки в форме больших отпечатков пальцев.
Я закрываю лицо руками.
– Брук скрывала свое обращение в суд даже от родных. Ее адвокат утверждает, что, несмотря на стеснение, она чувствовала себя обязанной продолжать судебное разбирательство после того, как их отношения закончились физическим насилием.
– Отношения… – невольно вырывается из моих уст.
Я первый раз думаю о том, что его интрижки на стороне могли включать нечто большее, чем секс. Интересно, они рассказывали друг другу, как провели день? Ходили вместе обедать? Покупал ли он ей подарки? Признавался в любви?
Я буквально раздавлена словом «отношения».
– Это еще не все. – Круз явно чувствует себя виноватой в том, что усугубляет мое и без того подавленное состояние.
Я вдыхаю полной грудью, отвожу плечи назад и поднимаю голову. Наши взгляды встречаются. Ее сострадание обволакивает меня, словно теплое покрывало.