СССР-2010

Вечером мы сходили в кафе на берегу, а потом вернулись. Держали «пионерскую» дистанцию, к моему удивлению, Маша даже не пыталась меня соблазнить. Просто вела себя как обычная подруга.

В номере Маша ушла в ванную, а я вышел на широкую лоджию, чтобы не было лишних вопросов. Женщины не любят, когда им отказывают прямо, потому лучше намеками. Вообще, женщин понять сложно, проще даже не пытаться. Просто жить как живешь…

Маша намека не поняла. Скрипнула дверь на балкон.

– Злишься?

– За что? – спросил я, не оборачиваясь. Было уже совсем темно, и луна вычертила на глади пруда серебряную дорожку.

– Мужчины обычно злятся. Чувствуют себя использованными.

– Ты меня не использовала. Просто не успела.

Она встала рядом… она была едва ли не выше меня.

– В баскетбол не пробовала играть?

– Пробовала. В волейбол. У нас в колледже была команда.

– В колледже?

– Да, там. В США.

– Принято говорить «главный противник».

Она ничего не ответила.

– Слушай… – сказал я, – я в этих делах неопытный балбес… скажи, ты знала, что там бандиты в доме.

– Нет.

– А что было бы, если бы я не заметил?

– Не знаю.

– То есть если бы там не было бандитов, ты бы меня со спокойной совестью поимела, так?

…

– Хочешь, расскажу про моего отца?

– Зачем?

– Затем, что это нужно. Мой отец был нелегалом в Вашингтоне. У меня в настоящем свидетельстве о рождении знаешь, что должно стоять?

– Вашингтон?

– Да. Мемориальный госпиталь, я появилась на свет именно там. Мой отец и моя мама были разведчиками. Советскими разведчиками. А я была американской девочкой, я родилась и выросла в Джорджтауне, ходила в американскую школу. Мой родной язык – английский, русский я выучила уже здесь.

– У тебя неплохо получается.

– Что?

– Говорить по-русски.

– Спасибо. Папа был не просто агентом. Он был нашей связью с самым важным агентом за всю историю КГБ. С Олдриджем Эймсом [37] . Папа сказал мне, кто он такой, когда мне было шестнадцать. Потом я не раз оставляла и забирала закладки… агенты ФБР не могли поверить, что это делала школьница. Когда американцы раскрыли Эймса – его надо было эвакуировать. Была разработана специальная операция. Но что-то пошло не так… за нами следили и в любой момент могли арестовать. Тогда папа высадил нас с мамой, а сам врезался в бензовоз, устроив пожар и завал на шоссе. Так нам удалось скрыться.

37

Олдридж Эймс – наиболее ценный агент советской разведки за всю историю ее существования. Будучи начальником отдела внутренней контрразведки ЦРУ и в этом качестве имея право получать любую информацию, он выдал, по разным данным, от 12 до 170 агентов ЦРУ.

– Круто. Не то что спать с мужиками по приказу.

– Ты не такой негодяй, каким хочешь казаться.

– Маша, ты даже и близко не представляешь, какой я на самом деле.

– Так или иначе – нам предстоит работать вместе. Ты без меня не обойдешься, я читаю американцев как раскрытую книгу, потому что выросла там.

– Жизнь научила меня: жди сюрпризов.

– Я к ним готова. И да… я думала, у тебя не такая низкая самооценка.

– В смысле?

– Ты думаешь, что женщина будет спать с тобой только по приказу?

Ижевск, СССР. 13 июля 2010 года

В понедельник я первым делом получил личное оружие.

Себе я взял привычную для спецназа «Гюрзу». Страшное оружие, созданное для превосходства над абсолютно всеми имеющимися моделями пистолетов мира, оно стреляет особо мощными, девятимиллиметровыми боеприпасами, по пробивной способности оно превосходит «ТТ», по останавливающей – армейский «Грач». Для Маши я взял обычный «ПМ» и еще два «ПСМ» – на случай, если потребуется скрытое ношение.

С Машей мы теперь были если и не семьей в полноценном смысле слова, то чем-то вроде этого: после ночи, проведенной на Воложке, она вернулась уже в мою квартиру. Даже без зубной щетки – придется покупать. Вечером воскресенья я выслушал много нового о том, как у меня неуютно и грязно, после чего сказал, что, в общем-то, уборка квартиры дело не мужское, а женское. Тем самым я обеспечил себе первую семейную сцену. А утром – отсутствие приготовленного завтрака и кофе. Это заставило меня задуматься – что во мне не так? Почему мне вечно выпадает что-то плохое, как тому медведю из пословицы про вершки и корешки. Почему теперь я вынужден выслушивать семейные скандалы и терпеть присутствие другого человека в доме при отсутствии положительных сторон брака, таких как утренний завтрак, выглаженная рубашка и регулярный секс? А?

Ответа на этот вопрос не было.

Передавая Маше оружие на стоянке перед динамовским комплексом, я спросил, умеет ли она обращаться с «ПМ», на что получил весьма самоуверенный ответ. И предложил пройти в тир и подкрепить слова делом – даже если это будет означать опоздание на работу…

Как я и ожидал, слова с делом разошлись…

– Не так. Давай…

Я встал сзади.

– Руки вытяни… давай.

…

– Немного вперед наклонись.

…

– Да не так. Еще.

…

– Давай. Жми на спуск, плавно. Не торопись, пистолет гулять не должен.

Семерка. Не так плохо, как могло быть.

– Еще раз.

Пятерка.

– Положи пистолет. И смотри…

Здесь я немного мошенничал. У «ПМ» – отдача резкая и неприятная на самом деле, у «Гюрзы», несмотря на намного более мощный боеприпас, она мягче. Но с любым пистолетом надо уметь обращаться. Главный секрет при стрельбе из пистолета вот какой – смотрите на мушку. Большинство людей при стрельбе смотрят на цель, а надо – на мушку. Цель при правильной фокусировке зрения представляется мутным пятном впереди. Но если ты правильно прицелился – значит, ты попадешь.

Восемнадцать тренировочных, без стального сердечника пуль ушли в цель, я выбросил магазин и тут же вставил новый. Получилось неплохо, хотя и с двумя неприятными отрывами от основной кучи. Тоже надо тренироваться.

– Нормально?

Маша фыркнула. Женщина никогда не признает, что не права.

– Не фыркай. Оружие – то, что отделяет тебя от смерти. Подчас неприятной. Каждый день после работы час будем проводить здесь.

…

– Пошли. Где тебя высадить?

– У пожарки.

– А что так?

– Я увольняюсь.

– Не выдержала душа поэта.

Новое фырканье.

– Не считай, что ты центр вселенной. Я устраиваюсь в центр университетского обмена. Надо встретить делегации.

– Хорошее дело, – сказал я, – со студентками при случае познакомишь?

– Ну, как?

Хитрые глаза моего соседа по рабочему месту, Васи Широбокова, смотрели на меня.

– Что – как?

– Тебя на Воложке видели, так что не отпирайся. Надо было на карьеры ехать, если хотел сохранить инкогнито.