СССР-2061. Том 7
Шрифт:
— Я сама вам скачаю фото, когда пойдете в отпуск – дам скопировать. А то ведете себя как цепные кобели при виде самки собаки, забывая обо всем на свете.
Тут мужчины немного успокоились. Таня таки добралась до странички Эдуарда. Стала смотреть видео с названием «внутри облаков Юпитера». Корабль летел внутри туч Юпитера, кругом хлестали огромные ветвистые молнии, непрерывно освещая белым неживым заревом как от электросварки разноцветные облака разных оттенков. Часть облаков была багровыми, серо – желтыми, часть вообще тускло-оранжевыми, некоторые и вовсе синего цвета.
Тут она написала сообщение Эдуарду Машкову: «Добрый вечер, Эдуард. Слетала на Луну, было очень интересно и познавательно. Многим была удивлена.
— Очень интересно вы у меня спросили. Обычно у меня спрашивают, почему не рассказываю, а вы спросили, почему было так страшно. Догадываюсь, что это из-за вашего прошлого. У меня был прадед, герой Великой отечественной войны. Так он не любил рассказывать про то, как воевал и как награды заработал. Я не понимал, почему он скрывает свои подвиги, а он говорит, потому что было очень страшно, потому и не рассказывал, но он побеждал свой страх, когда было очень надо. А если б не боялся, то не выжил бы.
Потом только понял, когда совершил этот полет. Во время совершения такого опасного поступка, преодолевая сильный страх, испытываешь сильный стресс, и потом, вспоминая все это, сильный страх возвращается, поэтому те, кто такое сделал, стараются ничего не рассказывать. И такое надолго запоминается. Рассказывали, что из бывших малолетних узников фашистских концлагерей было никак не выдрать рассказ об ужасах детских концлагерей. Это такая чудовищная травма для психики, что даже в глубокой старости, когда уже много правнуков, эти бывшие узники не могут ничего об тех ужасах рассказать, потому что у них от такой просьбы вспомнить и рассказать происходит нервный срыв, они, вспомнив, плачут, не в состоянии рассказать ужасы детства. Ну, вы меня поняли. Кстати, кто не боится, геройствуя, тот долго не живет.
Это на видео не очень страшно на Юпитере. А на деле тогда был самый настоящий кошмар. От урагана корабль бросало как щепку в бурном море. Мы же были без компенсационных костюмов, какие используют в истребительной авиации. К тому же там гравитация в два с половиной раза выше, чем на Земле. Теперь представьте, страшная болтанка и большая гравитация, и в таких условиях надо не потерять управление кораблем, а это очень и очень тяжело, я даже не очень представлял сразу, насколько сложно. Не удержишь управление – упадешь сам вниз и друзей не спасешь. Но и сейчас спасать не отказался бы.
Еще молнии там очень мощные. На Земле с ними научились бороться, и в атмосфере Земли защищенный самолет молний не боится. А наши космические корабли попаданий молний в земной атмосфере вообще не замечают. А там молнии во много раз мощнее, и потому пострадал специальный корабль Геракл с улучшенной защитой. Было очень страшно, но и бросать своих на верную гибель нельзя, если есть шанс их спасти.
Так меня после этого первое время даже колотило при виде земных багровых облаков на закате.
А сейчас я в отпуске, путешествую, занимаюсь живописью, узнал много интересного. Узнал массу интересного, а ведь большинство не знают, что на западе СССР есть творения искусства и архитектуры эпохи Возрождения. Я никак не ожидал, что в БССР увижу достойные аналоги Сикстинской капеллы и Нотр-Дам де Пари в Несвиже и Гервятах. Зачем ехать в Европу, если есть такое сделанное у нас и не хуже, а, может, даже и лучше. Тут, если вникнуть, узнаешь много такого интересного про свою страну, о чем и не догадывался раньше.
«Ну все, Остапа понесло…», — вспомнила Таня фразу из одной старой книги и ответила. — Очень интересно про это слушать, но пока я это в полной мере не оценю, так как другой темой сейчас активно занимаюсь. Единственный вопрос, что это за планета Седна,
и почему там хотели и не сделали базу?— Это ледяная карликовая планета меньше Луны почти в три раза по диаметру, вращается вокруг Солнца по сильно вытянутой орбите. Ближайшая точка ее орбиты, перигелий, дальше Нептуна в два с половиной раза от Солнца, сейчас до нее тринадцать миллиардов километров. До Нептуна, четыре с половиной миллиарда километров. До создания научной станции руки не дошли, так как не видно особой научной ценности от этого, далеко очень, и у флота без колонизации Седны дел выше крыши. Туда и обратно даже на наших кораблях на рейс надо как минимум полгода.
— Спасибо за ликбез. Очень было интересно. До свиданья, — сказала Таня.
— До свиданья.
Она задумалась. Герой Машков был совсем не похож на киношных героев. Реальный, скромный герой, не любящий хвастаться, реально оценивающий ситуацию. И разносторонне развитый. Какая страна, такие и люди.
Сергей Толстой
За звезды (037)
Иван проснулся. Ему снился один из любимых его снов. Он с отцом поднимается по гулкой лестнице в башню поселковой обсерватории. Сердце замирает в ожидании чего-то особенного, важного для его маленькой жизни. Ему семь лет, и об этом он давно уже мечтал. И вот они в башне, отец включает свет, набирает что-то на клавиатуре компьютера и башня оживает, словно могучий добрый волшебник, приглашающий в свой сказочный дворец. Телескоп отыскивает нужное, и Ваня припадает к окулярам. Звезды! Великолепный неизведанный мир ласково смотрит с неба. Не бойся, я хороший! Домой они вернулись под утро, с этого дня звезды стали целью его жизни.
В те годы, после крушения первого коммунистического проекта казалось, из мира что-то вынули и выбросили. Хаос уверенно расползался, не встречая почти никакого отпора, возрождались мракобесие и фанатизм, ложь и лицемерие становилась нормой и принципом в мировом масштабе. И за всем этим наиболее проницательные уже различали черно-стальной отблеск нового фашизма. Люди как всегда жили, работали, любили и умирали, но на всем лежал отпечаток конца. Стоило на минуту остановить беличье колесо ежедневных забот и перед человеком вставал вопрос: «А зачем это всё?» Ожидание грядущих бедствий было разлито повсюду.
День экипажа начинался на корабле с обязательной физподготовки. Разминка, три спаринга по три минуты. В старом СССР говорили «добро должно быть с кулаками». Теперь просто – добро должно быть. Ибо быть и означает сражаться. Новый человек должен быть сильным во всех смыслах. Ивану больше всего нравилось биться с Гюнтером из Германской коммунистической республики. Тому как-то удавалось отключать определитель свой-чужой, и схватки с ним получались приближенными к боевым. Конечно, рукопашные теперь редкость даже на войне, но смысл тренировок не столько в подготовке бойца, сколько в воспитании бойцовских качеств.
— Привет, ребята, как вахта?
— Порядок. Через 6 часов будете у Пояса.
— Старик на посту в рубке?
— Старик отдыхает, в рубке старпом.
Стариком молодые космофлотцы называли между собой капитана. Он и вправду был немолод, семьдесят четвертого года прошлого века. 87 лет не шутка даже с современными технологиями омоложения организма, а Старик прожил большую часть жизни и вовсе без них. На его долю выпало слишком много по любым меркам, рожденное в угасающем СССР поколение после его краха стало лишним в новом, но далеко не прекрасном мире. Немногие смогли перековать свою душу под новую веру – «Человек-человеку – волк». Большинство кое-как влачили существование, будучи слишком добрыми для этого мира и слишком слабыми, чтобы его изменить.