Ссудный день

Слышались сильные раскаты грома, но их я уже не боялся. В этот момент меня согревало материнское тепло.

Наступил вечер. Мы ужинали молча. Кот сидел в углу и смотрел на меня. «Мама, можно я дам ему немного мяса?» «Конечно, дай, потому что он сегодня какой-то странный. Я стала замечать, что в последнее время он стал бегать на кладбище». Отец засмеялся: «Может, у него погребены родственники там». Все засмеялись. «Так, дети, сейчас мы идем отдыхать, - промолвила мама. Я взял кота и направился в свою комнату. Он прижался ко мне, и мы как братья, уснули.

Вокруг была сплошная темнота. Кот согревал меня своим теплом. Какое-то время мне было приятно. И вдруг он охладел. Нет, он не заговорил со мной, но я вновь пронзил время. Я не могу объяснить это состояние, может быть, не я пронзил, но то, что находилось внутри меня. Не знаю, как это объяснить, но я оказался во всем светлом. Было очень много людей, но, как людей, я их не ощущал. Ибо это было что-то неправдоподобное точно так, как и я сам. Хотя я там был во всем черном. «Сыночек, тебе позволено попасть сюда. Посмотри на все это и возрадуйся всему этому. Я твоя мама и плохого тебе не пожелаю» «Женщина, скажи мне, где я нахожусь?» «По просьбе Творца нашего ты находишься там, где тебе и суждено быть. Ты находишься в благодати Его. Ты истинно видишь их». «Нет, женщина, увы, ты сама знаешь, где пребывал я, и ты все время являлась ко мне там. Что же это было?» «Не могу я тебе помочь в данной ситуации, потому что вся жизнь на земле зациклена в круг перевоплощений, где происходит все. И там царствуют два царя, один из которых прельщает, а второй обогащает духовно». «Женщина, я это понять не могу». «Сейчас я не могу тебе помочь, но прошу тебя, образумься». «В чем же мне надо исправиться, посоветуй» «Хорошо, со временем ты все поймешь, но сейчас я тебя покидаю. И не усомнись в том, о чем я тебе говорила» «Я не усомнюсь, но я хотел услышать ответ, кто же меня ведет?».

Вновь вокруг была сплошная темнота. Я уносился от той светлой женщины в какую-то бездну. Мне было легко и приятно. Не могу объяснить, как это получается, но передо мной снова показался белый свет. Увидев этот небольшой проем, я направился к нему. Приблизившись, меня начало трясти. В мою сущность вливались многотысячные энергетические иглы. Вокруг меня сверкали молнии. И вот наступило облегчение. С первой попытки глаза мои не открывались, но я слышал, как кто-то говорил: «Док, он приходит в себя. Пульс, давление, сердцебиение нормальное». «Где я, что со мной?» «Джонни, успокойся, все будет хорошо. Молчи, тебе пока нельзя говорить». «Док, что же со мной?» «Ничего, обыкновенная передозировка, скоро ты придешь в себя, хотя…» «Док, почему ты замолчал?» «Так нужно» «Скажи мне, где я нахожусь?» «Может тебе еще сказать, какой сейчас год»? – и доктор засмеялся. «Скажи, мне интересно знать» «Люди, люди, до чего мы идем. Джонни, сейчас 1987 год. Ты находишься в реабилитационном центре для наркоманов» «Как, 1987 год, сейчас должен быть 1433» «Вот-вот, я и говорю, до чего мы дошли». «Док, почему у меня болит щека?» «А вот об этом мы поговорим после того, как ты выйдешь из этого прихода» «Странно, но я ничего не помню» «Джонни, на это потребуется еще два дня» «А где мой кот?» «Об этом можешь спросить у Эльзы. Это медсестра, которая присматривает за тобой».

И, действительно, уже через два дня мое сознание восстановилось. Ко мне подошла медсестра и спросила:

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Но я хочу знать, где мои родители, брат?

– Ты что, вообще ничего не помнишь?

– Нет.

– Джонни, твоих родителей больше нет. Ты убил их, а точнее говоря – зарезал, и брата тоже. Обороняясь, он поранил тебе щеку.

– Сестра, но такого не может быть. Мы вчера поужинали и легли спать.

– Извини меня, но это было не вчера, а четыре дня назад. Знаешь, тебя ждет смертная казнь. Мне, конечно, нельзя говорить тебе об этом, но ведь мы живем не в средневековье, и об этом случае знают уже все.

– Хорошо, оставь меня одного. Мне нужно обо всем подумать и все вспомнить.

Эльза вышла из палаты. Я встал и подошел к окну. Странно, но я такого никогда не видел, это был просто кошмар. Посмотрев на себя в зеркало, я испугался. Мне все это снится. И вдруг я услышал тот голос, который сопровождал меня всегда: «Нет, Анатас, это не сон. Я тебе уже говорил, что ты будешь пребывать везде. Вот ты и снова в этом убеждаешься. Но это только начало, и тебя ждет смертная казнь. Я тебе помогу, но ты должен вернуться туда, откуда пришел».

– Но, как я это сделаю?

– Очень просто. Бери вот этот нож и перережь себе вены. Не бойся, умрет Джонни, но не ты.

Я так и сделал. Через некоторое время все вокруг меня зашумело, стулья и кровать поднялись до потолка. Они летали как птицы. В теле ощущалась слабость. Я тоже поднялся к потолку, и в это время в палату вбежала медсестра. Она сильно трясла тело Джонни, но оно лежало бездыханно в луже крови. Мне приятно было наблюдать за всем этим, и меня снова несло в бездну. Со мной рядом находилась страшная черная тень.

Проснувшись утром, я подошел к окну. На улице было пасмурно, море шумело, огромные волны прибивались к берегу. В это время в комнату вошла мама и обратилась ко мне:

– Сыночек, как тебе спалось?

– Мама, а где док, медсестра Эльза?

– Сыночек, а что такое док, что такое медсестра? Тебе, наверное, что-то приснилось?

– Нет, мама, я там был.

– Где это, там?

– В том городе, где много машин, больших домов. Ведь сейчас 1987 год, а вы живы. Странно.

– Да что же с тобой? Почему у тебя поцарапаны руки? Неужели это кот…

– Нет, я был там, где-то далеко.

– Хорошо, с сегодняшнего дня ты будешь спать не с котом, а со своим братом.

Я согласился с ней.

Во время завтрака мама рассказала отцу о моем сне. Он долго и громко смеялся:

– Сынок, говоришь: машины, большой город, док, медсестра Эльза. Что только не приснится в таком возрасте. Мы с мамой снова уходим в море, а вы остаетесь с братом дома. Прошу тебя, ведите себя пристойно.

– Отец, но ведь на море шторм.

– Дети, но нам надо. Хотя я к твоим словам прислушаюсь. Мне тоже снилось нечто необъяснимое. И, самое интересное, мне кажется, да и не только – но мы живем здесь не одни. Рядом с нами еще кто-то находится, но мы этого не чувствуем. Может быть, со временем мы покинем этот дом и переедем в другое место. Но как бы то ни было, в море сегодня не идем. Будем отдыхать. Думаю, что все одобрят мое предложение.

Я впервые в своей жизни прочувствовал некий уют, но этих чувств мне хватило не надолго. Какая-то сила заставила меня выйти из дома, и я направился к бушующему морю. Казалось, что волны вздымаются до небес, вокруг все шумело. Закрыв глаза, я увидел перед собой огромный кипящий чан. Мне стало страшно, и я открыл глаза. Передо мной стоял мужчина в черном балахоне, который промолвил:

– Анатас, я очень рад за тебя. Ты прошел первые испытания, и я убедился в том, что ты можешь пронизывать пространство, и время для тебя не будет являться помехой.

– Кто ты?

– А разве ты меня не узнаешь. Я твой учитель и твоя судьба.

– Нет, я вас не знаю.

– Хорошо, но я тебе уже говорил, что со временем ты все узнаешь обо мне. Сегодня ночью, когда уснут т… родители, ты придешь на кладбище, и я тебе кое-что покажу.

– Нет, я туда не пойду.

– Пойдешь, ведь старших нужно слушать. А сейчас ты даже не будешь помнить. Я тебя кое-куда перенесу.

–––––––––––-

Большой деревянный дом. В одной из комнат прямо на полу лежал капитан Ерофеев. После вчерашнего его тошнило, и было плохо. Он привстал, его начало бросать из стороны в сторону.

– Старшина, старшина! Агафонов, да, черт тебя побери, где ты есть?

В комнату вошел Агафонов и сказал:

– Товарищ капитан, я вас слушаю.

– Дай мне что-нибудь, мне плохо.

– О, товарищ капитан, это я знаю.

– Ты слушайся старших по знанию и принеси мне что-либо испить.