Стальное Сердце

Я поднял руку к наушнику и сказал:

— Хорошо.

Свой мобильник, обновленный и, как все мобильники Реконеров, защищенный от прослушки Стального Сердца, я носил над запястьем. Выдали мне и одну из курток. Она выглядела, как обычная спортивная куртка — черная с красным. Однако внутри нее повсюду были провода и небольшая батарея, вшитая на спине. Это устройство должно окружить меня силовым полем, призванным смягчить падение или сильный удар.

Проф сделал ее лично для меня. И сказал, что она в состоянии защитить от падения или небольшого взрыва. Но это не значит, что я могу прыгать с обрыва или подставлять голову под пули. Да я и не собирался этого делать.

Я носил ее с гордостью. Официально мне никто не объявил, что я член команды, но эти две обновки по существу значили именно это. И, конечно, мое участие в этом задании, наверное, тоже недвусмысленно на это указывало.

Я взглянул на мобильник — он показывал, что я на связи только с Профом. Коснувшись экрана, я мог перейти на связь с любым членом команды, замкнуть связь на ком-нибудь одном или выбрать для разговора нескольких сразу.

— Вы на позиции? — спросил Проф.

— Да. — Я стоял в темном туннеле из чистой стали, освещенном только нашими с Меган мобильниками. В темных джинсах и коричневой кожаной куртке нараспашку поверх облегающей футболки, она стояла впереди и обследовала потолок.

— Проф, — тихо произнес я, отвернувшись. — Вы уверены, что я не могу пойти на это задание с Коди?

— Коди и Тиа в группе поддержки, — ответил Проф. — Это уже решено, сынок.

— Может, тогда мне пойти с Абрахамом. Или с вами. — Я поглядел через плечо и сказал еще тише. — Я правда ей не очень нравлюсь.

— В моей команде не будет двух людей, которые не могут поладить, — жестко заявил Проф. — Вы сработаетесь. Меган профессионал. Все будет в порядке.

«Да, она профессионал, — подумал я. — Даже слишком». Но Проф этого не услышал.

Я сделал глубокий вдох. Я знал, что моя нервозность частично вызвана волнением от предстоящей работы. Со времени нашего с Профом разговора прошла неделя, и остальные Реконеры согласились, что ударить по электростанции, изображая Эпика-соперника — наилучший план.

Сегодня назначенный день. Мы должны проникнуть на электростанцию Ньюкаго и уничтожить ее. Это будет моя первая Реконерская операция. Наконец-то я стал членом команды. И мне не хотелось оказаться слабаком.

— Ты в порядке, сынок? — спросил Проф.

— Да.

— Мы начинаем. Установи свой таймер.

Я установил на мобильнике десятиминутный обратный отсчет. Проф и Абрахам должны будут первыми проникнуть с другой стороны станции, где стоит все громоздкое оборудование. Затем проделают путь наверх, устанавливая заряды. Через десять минут войдем мы с Меган и утащим батарею для гаусс-пушки. Последними, через проход, сделанный Профом и Абрахамом, пойдут Тиа и Коди. Они — команда поддержки, готовая помочь нам выбраться, если возникнет такая необходимость, а если нет, то будут держаться сзади, информируя и сопровождая нас.

Я сделал еще один глубокий вдох. На руке, свободной от мобильника, у меня был черный кожаный тензор с яркими зелеными полосками от кончиков пальцев к ладони. Меган наблюдала, как я зашагал к концу туннеля, который накануне вырыл Абрахам, проводя разведку.

Я показал ей обратный отсчет.

— Ты уверен, что справишься? — спросила она меня. В ее голосе сквозил скепсис, хотя лицо было бесстрастным.

— У меня стало гораздо лучше получаться с тензорами, — ответил я.

— Ты забыл, что я видела большинство твоих практических занятий.

— Те ботинки были не нужны Коди, — ответил я.

На что она лишь подняла бровь.

— Я справлюсь, — произнес я, подходя к концу туннеля, где Абрахам оставил торчащий из земли стальной столбик. Он был достаточно высоким, чтобы встав на него можно было дотянуться до низкого потолка. Отсчет продолжался. Мы не разговаривали. Мысленно я произнес уже несколько вариантов начала разговора, но каждый раз, как только открывал рот, слова замирали на губах, постоянно наталкиваясь на ледяной взгляд Меган. Она не хотела болтать. Она хотела заниматься делом.

«Почему это меня так заботит? — думал я, глядя в потолок. — За исключением первого дня, она не проявляла ко мне ничего, кроме холодности и готовности окатить презрением при каждом удобном случае».

И все же… что-то в ней было. Не только то, что она была красива и носила в топике маленькие бомбочки — кстати, я по-прежнему считал это восхитительным.

На Фабрике тоже были девушки. Но, как и всех вокруг, их все устраивало. Хотя они и называли это — просто жить своей жизнью, но они боялись. Боялись Силовиков, боялись, что любой Эпик может убить их.

Меган, казалось, не боялась ничего и никогда. Она не играла в игры с мужчинами, стреляя глазками и флиртуя. Она делала то, что должно было быть сделано, и у нее очень хорошо получалось. Я находил это невероятно привлекательным. Мне хотелось объяснить это ей. Но попытка заговорить была похожа на попытку протолкнуть бильярдный шар через замочную скважину.

— Я… — начал я.

Мой мобильник пикнул.

— Давай, — скомандовала она, глядя вверх.

Пытаясь убедить себя, что не испытываю облегчения от того, что меня прервали, я поднял руки к потолку и закрыл глаза. С тензором у меня получалось все лучше. Пока я не был так хорош, как Абрахам, но краснеть больше не приходилось. По крайней мере, в большинстве случаев. Я плотно прижал руку к металлическому потолку туннеля и надавил, удерживая ее на месте, когда начались вибрации.

Гудение походило на напряженное урчание мощной машины, которую только что завели, но оставили на нейтралке. Это была еще одна из метафор Коди. А я бы сказал, что ощущение было как от разбалансированной стиралки с сотней шимпанзе-эпилептиков внутри. Я почти гордился своей метафорой.

Я вытянул и удерживал руку, тихонько гудя себе под нос в той же тональности, что и тензор. Это помогало мне сфокусироваться. Другие не делали этого, и они не держали свою руку прижатой к стене постоянно. Я, конечно, хотел научиться делать это так же, как другие, но у меня пока не получалось.

Вибрации усилились, но я накапливал их, удерживая в руке. И продолжал держать, пока дрожь не распространилась до самых кончиков ногтей. Тогда я отдернул руку и как бы вытолкнул их.

Представьте, что вы держите во рту пчелиный рой, а затем выпускаете его и пытаетесь удержать в одном направлении исключительно силой воли и выдыхаемого воздуха. Здесь что-то в этом роде. Руку оттолкнуло, и я выпустил в потолок полумузыкальные вибрации — он загудел и затрясся с тихим жужжанием. Стальная пыль осыпалась вокруг моей руки, устилая пол, будто кто-то использовал машину для терки сыра в холодильнике.