Становление

Я не ответил. Ну хочет человек чувствовать себя наставником, старшим товарищем, проводником с суровый мир дворянства, пожалуйста! Выслушаем и потешим княжеское эго. Куракин нужен, пока.

— Я так понимаю, Алексей Борисович, что вы заберете меня своим секретарем в Правительствующий Сенат? — спросил я, непроизвольно чуть поморщившись, когда произносил название этого государственного института.

Все знали, но не говорили в слух, что Сенат нынче — это позерство бездельников.

— Да, вы будете личным помощником генерал-прокурора, при этом частью отрабатывать и за товарища генерал-прокурора Правительствующего Сената, — снова «обрадовал» меня благодетель.

Понятно, что работа, скорее всего, ляжет на меня. По крайней мере, именно на это рассчитывает Куракин. Но я сам этого хотел. И без работы, да такой, с креативом, самоотдачей, даже с самопожертвованием, не получится стать тем, кто будет шептать власть имущим и о котором будут говорить правящие круги. Ну а чем более сложной будет казаться работа изначально, тем больше плюшек после.

— Я понял вас, Алексей Борисович. Когда приступаем к работе? — сухо говорил я.

— Вот и не помню, Михаил Михайлович, когда это я вам дозволил обращаться ко мне по имени-отчеству? — опомнился Куракин.

Да я уже полдня никак иначе, кроме как «Алексеем Борисовичем» не называю князя.

— Нет, я не против, но как-то… сие резкий переход, — задумчиво оправдывался Алексей Борисович.

Я не стал акцентировать внимание на таком, как по мне, так не стоящим, вопросе. Тем более, что я потомственный дворянин. Да и кто только что пел о дружбе? Хорошая такая дружба рождается в воспаленном мозгу Куракина, как рабовладельца с рабом.

Лишь механически отвечая и поддерживая разговор с Куракиным, между долгих монологов воодушевленного князя, я успевал и подумать о том, что делать дальше.

Нет, планы есть, и они не меняются. Более того, я, несколько рискуя, что может и не получиться со сменой власти, я уже отправил некоторые письма.

Николай Петрович Рязанов, оказывается, небезызвестная и нынче фигура. В Петербурге можно узнать многие слухи, даже со всей России, с удаленных ее уголков. Да чего там, и с Европы тоже, стекаются в столицу многие сплетни. И как же тут было не узать о том, что некий обольститель, Николай Рязанов, «приятсвенного» вида мужчина, смог сговориться с таинственным «американским» купцом, владельцем Северо-Восточной компании Шелиховым Григорием Ивановичем. Ну а дальше шли фантазии на тему баснословных сокровищь Шелихова, которыми завладел Рязанов.

Бывший гвардеец, помощник статс-секретаря императрицы Державина, Рязанов, женитьбой на Анне Григорьевне Шелиховой получил право распоряжаться не только огромными суммами денег, но, что еще важнее, иными активами почившего тестя. Поселения на Аляске, более пятисот лихих охочих человек в распоряжении, пакетботы и торговая инфраструктура в Иркутске, как и в строящемся Ново-Архангельске.

Так вот, через Гаврилу Романовича Державина, я отправил письмо авантюристу-администратору Николаю Рязанову. Прекрасно понимаю, что нынче не потяну влезать в американские дела, но все течет и развивается и по плану уже через год я смогу представлять из себя вполне платежеспособного человека.

Я смогу и больше. Есть у меня уже написанный план развития «Русско-Америсканской компании». Да, в бизнес-план нужно добавить данные об объемах добычи зверя, количества людей, задействованы, степени сопротивления местных аборигенов, политика террора с которыми провалилась. Но костяк, рыбий скелет плана, есть и это грандиозный план, который нужно реализовывать в определенный период.

Ведь то, что Рязанову в иной истории удалось наладить продовольственные поставки из Калифорнии на Аляску, было скорее вопреки, чем логично. Может сыграла роль любовная линия с дочерью испанского губернатора, но Россия и Испания официально, через Наполеона, были в состоянии войны.

Однако, для того, чтобы начать активно действовать в этом направлении, нужно и юридическое оформление и материально-техическая база. У РАК должна быть своя ЧВК, ну и одна, пусть и небольшая, но морская флотилия.

Армия компании — может еще более важный для меня проект, чем сама РАК. Я не могу влиять на русскую армию, если только не какими-то убеждениями полководцев и армейских чиновников. И считаю, что уговорами того же Аракчеева я могу добиться только частичного успеха. Порой, человек, администратор, военачальник, должны удариться много раз лбом, чтобы принимать новое. Тут убеждать о смене тактики сражений, или о новой системе обучения, новых, специальных подразделений, почти бессмысленно. Нужно увидеть работу тактических групп, и лучше осознать результат.

А вот ЧВК — это кладезь возможностей для всего, хоть и для модернизации артиллерии, пусть и в малых количествах. Главное, это…

— Вы меня слышите? — требовательный голос Куракина вырвал из размышлений.

Неудобно получилось. Видимо, все-таки усталость берет свое и я слишком погрузился в свои мысли.

— Простите, князь, устал, видимо. Такие события произошли… — я чуть поклонился в знак извинений.

— Да, мы все устали. Нужно выспаться. Но прежде, я приглашаю вас со мной отобедать. Ложиться спать с пустым животом не стоит, — сказал Алексей Борисович Куракин, когда мы уже прибыли в дом.

Быстро приехали. На мостах уже нет заслонов, лишь посты рядом, но никто никого не проверяет. И вообще, Петербург успокоился, получил свою порцию слухов и отправился передохнуть. Люди уже перемыли косточки всем вельможам, ну и пошли выпить за здоровье нового императора. Все стабильно: престол перешел от матери к сыну, все остальное от Лукавого.

— Простите, Алексей Борисович, я, как ваш секретарь, был обязан напомнить вам, что нужно Манифест о восшествии отправить в печать, — всполнил я.

— Ха! В первый раз вы что-то забыли. Все отдано, Михаил Михайлович, во дворце было много людей, готовых выполнить любую просьбу, — порадовался моему апломбу Куракин.

А я не стал указывать князю на то, что отдавать в чужие руки такой наиважнейщий документ — это преступление. Надеюсь, что все обойдется.

Следующие три дня я сделал сильно больше, чем ранее за всю неделю. Понимая, даже зная, что в скорости придется на работе ночевать, поспешил решить ряд вопросов.

Прежде всего, я поспешил к Гавриле Романовичу Державину. Теперь, когда уже стало известно о том, что Алексей Куракин назначается генерал-прокурором Правительствующего Сената, можно запрашивать встречу у такого важного человека, так как я дворянин. А сам же Державин, как-никак тоже сенатор. Указом Его Величества я назначен собственным секретарем генерал-прокурора, но не личным, а именно генерал-прокурора, без привязки к личности. Пусть это назначение не было индивидуальным, а списком, все равно, главное — я потомственный дворянин.

Павел Петрович не стал медлить, спешит ставить своих людей на важнейшие посты. Может это и правильно, так как уменьшает возможности старой екатерининской элиты. Могут же попробовать некоторые, кого явно отстранят от власти, переменить ситуацию, даже переворот вероятен. И вот тут, несвойственные эпохе, быстрые действия Павла сыграли большую роль.

С Державиным удалось заключить договор на то, что только что зарегистрированное долевое товарищество «Земледельческое компанство», до февраля следующего года проведет аудиторскую проверку его имений, которые расположены ближе к Москве. Ну а по итогам, мы заключим иной договор, уже на реализацию плана обустройства хозяйства в имениях.