Старьевщица

— Слушай, Дашка, а чем это у тебя так воняет? — скривился вдруг Андрей посреди ее горячей тирады.

Она принюхалась.

— Воняет? Странно… По-моему, все в порядке. Я ничего не чувствую, кроме запаха кофе.

— Кофе? — неприятно удивился Андрей.

— Ну да, кофе. Я только что сварила его для тебя. Как ты любишь…

— Для меня? Люблю?.. — он, казалось, был возмущен. — А зачем?

— Но ты же любишь кофе, — ничего не понимая, растерянно пробормотала она.

— Дашка, ты что, с ума сошла? Я кофе терпеть не могу, меня всю жизнь от одного его запаха тошнит. Ты что, забыла?

Воспоминание пятое Андрей. «Бухта радости»

Тот вечер, проведенный Андреем с Дашей, ничем не отличался от других подобных вечеров. Их обычных вечеров и ночей, к которым он уже успел привыкнуть за эти три года так, как привыкаешь к старому махровому халату, стоптанным тапочкам или вмятине на любимом диване, которую сам же и пролежал собственной задницей. С Дашей ему всегда было в общем-то хорошо. Тепло, уютно, мило, комфортно… Хоть и скучновато. Он прекрасно относился к Дашке, но в ней, увы, не было того, что привлекало его в женщинах, того, из-за чего он до сих пор так и не сумел забыть Катю… Он называл это интрига. Помнится, во времена его юности по радио часто крутили песню из новогоднего телевизионного фильма «Должна быть в женщине какая-то загадка, должна быть тайна в ней какая-то…». Его приятели смеялись над этими словами, коверкали их на все лады, как это принято у мальчишек, добавляя фривольный, а то и просто пошлый смысл, а ему эта песня нравилась. Он был с ней согласен. Катя тогда ему казалась воплощением загадочной женственности, от нее всегда исходило какое-то непостижимое интригующее почти осязаемое сияние. Это сияние виделось ему с момента их первой встречи. Да и позже, когда они уже начали встречаться, его отношение к ней как к существу, исполненному манящей тайны, не изменилось. Он так и не сумел до конца понять Катю, разгадать ее тайну. И теперь не сумеет никогда… А Дашка, милая, верная Дашка по сравнению с Катей казалась слишком простой. Не было в ней изюминки, не было интриги, загадки, бесконечной манящей тайны. Общаясь с Дашей, он почти всегда знал, чего от нее ожидать, что она думает, что чувствует, что скажет.

Словом, тот вечер ничем не отличался от других. Разве что заминка с кофе немало удивила обоих. Но ему отчего-то все время было не по себе. Настолько не по себе, что несколько раз он всерьез задумывался, не сорваться ли ему и не уехать немедленно из уютной Дашиной квартирки со всеми этими ковриками, занавесочками и заставленными безделушками книжными полками? Его так и подмывало сорваться с места, и он отчетливо знал, куда несется его душа. В тихий переулок, выходящий на оживленный Ленинградский проспект, в бар на Соколе. И привлекал его туда совсем не даровой алкоголь (хотя выпить ему тоже хотелось, и очень). По сравнению с виски, которым он привык накачиваться каждый вечер, купленное в супермаркете сухое французское вино показалось ему компотом. Ему мучительно хотелось встретиться с удивительной женщиной — со Старьевщицей. Он вдруг стал понимать наркоманов, готовых за очередную порцию «дозы» пойти на все. Вот так ему хотелось увидеться с этой женщиной, задать ей кучу вопросов и… И, возможно, что скрывать и прятаться от самого себя, получить еще денег, продав ей какое-то из своих воспоминаний. С каким не жалко расстаться…

Когда эта мысль оформилась в его сознании, он не на шутку и с удивлением обеспокоился. Неужели он все-таки поверил в реальность ее слов, в возможность покупки и продажи таких нематериальных вещей, как сохранившиеся в памяти образы? Может быть, это все же галлюцинации и он действительно сходит с ума? Да что это за наваждение!..

— Что с тобой, Андрюша? — испуганно спросила Даша, приподнимаясь на локте. А ведь почти уже спала. — Тебе плохо? Что у тебя болит? Вызвать врача?

— Да все со мной в порядке, просто какой-то кошмар привиделся… — отмахнулся Андрей, повернулся на бок и натянул одеяло до самого носа. — Спи, не волнуйся…

— Но у тебя было такое лицо…

— Нормальное у меня лицо, — сейчас Дашка с ее неуемной заботой только мешала ему, отвлекаться от мыслей на разговоры с ней не хотелось. — Тебе показалось. Говорю тебе, спи. Тебе завтра на работу рано вставать.

Она уехала утром ни свет ни заря, а он, согласившись на ее уговоры еще поспать, задержался. Делать все равно было нечего, а это хоть какой-то способ убить время…

Он долго валялся в постели, встал уже после полудня, принял душ, долго готовил себе обильный и сытный завтрак, хотя было уже время обеда, потом опять бездумно валялся на диване, переключая каналы. И уехал тогда, когда на улице стало смеркаться.

В кармане еще сохранилось несколько сотен — остатки от найденных вчера в лифте десяти тысяч — и он решил, что опять может позволить себе взять машину, а не толкаться в общественном транспорте. И пока старенький «Форд» с пожилым кавказцем за рулем тащился по московским пробкам, в голову ему вдруг пришла неплохая мысль — а что, если не заезжать домой, а прямиком отправиться в бар? Вдруг Старьевщица сегодня тоже придет туда пораньше? Ну, а если нет, он вполне может подождать ее там, все лучше, чем торчать в своей ободранной квартире. Главное, надо постараться держать себя в руках и не напиться, раньше чем она придет, до состояния нестояния, как выражался его друг Костя Панов. Андрей отчего-то предположил, что сегодня ему предстоит очень важный разговор со Старьевщицей, разговор, который прояснит многое, а для этого неплохо было бы сохранить ясность ума…

Он даже не задался вопросом, почему, собственно, Старьевщица должна встретиться с ним именно в этом баре. Если она так хорошо все знает о нем, то, казалось бы, могла бы найти его где угодно, в любом месте и в любое время. Но он не подумал об этом, как и о многом другом, и потому попросил водителя изменить маршрут.

— Едем на Сокол, а там я покажу…

Через двадцать минут он высаживался у дверей бара.

В зале, как обычно в это время суток, не было ни одного посетителя, и Дима с привычно скучающим видом перетирал у стойки бокалы. Когда Андрей, заказывая виски, протянул бармену деньги, тот поглядел на него с выражением явного удивления, которое, впрочем, тут же сменилось притворно-радостной улыбкой:

— Значит, дела у вас пошли на лад? Что ж, поздравляю!

В ответ Андрей неопределенно пожал плечами и направился к любимому месту у окна. Не признаваться же Диме, что эти мятые сотни — последнее, что осталось у него в кармане! И — увы! — новых поступлений не предвидится. Если, конечно… Нет, это абсурд, он бредит!.. Но прежде чем он успел додумать эту мысль до конца, дверь в бар распахнулась, и на пороге… Ну да… Вошла та, ради которой он примчался сюда. Вне возраста, собранная, ухоженная, прекрасно одетая, она сразу уверенно зашагала к нему.

— Смотрю, ты уже здесь! — сухо усмехнулась она. — Невтерпеж было дождаться вечера? Ну что ж, можем заняться нашими делами прямо сейчас. По-моему, ты уже дозрел, чтобы уступить мне какое-нибудь из твоих воспоминаний.

Она, как и вчера, уселась против Андрея и кивнула бармену, не поленившемуся выйти из-за стойки, подойти и поинтересоваться, что она хотела бы заказать. Эта женщина умела сразу внушить к себе уважение, граничащее с почтением.

— Кофе, пожалуйста, — и она внимательно посмотрела на визави: — Ты ведь не будешь кофе, я так понимаю?

Тот поморщился.

— Я его терпеть не могу. У меня всю жизнь к нему отвращение, с самого детства.

— Да, я знаю… — она снова усмехнулась и повернулась к замершему у их столика Диме: — Тогда кофе и виски.

— Виски — для меня? — торопливо уточнил Андрей, когда бармен отошел. — Спасибо.

— На здоровье, — небрежно кивнула она. — Но учти, что я оплачиваю твою выпивку в последний раз. Скоро ты начнешь делать это сам — при условии, что мы договоримся об очередной сделке. Дай только подумать, что бы такое у тебя купить на этот раз… Я не люблю спешки в таких важных вопросах.

— Скажи на милость, как ты это делаешь? — не удержался Андрей. — Я отлично помню, что ты дважды забрала у меня воспоминания в обмен на деньги, но у меня совершенно не сохранилось в памяти, о чем они были, те воспоминания. В памяти на их месте словно чистые страницы. Как у тебя это получается?

— Не думаю, что тебе нужно это знать, — покачала она головой. — Во всяком случае, пока. Потом, может быть, я посвящу тебя в тайны своего ремесла. Впрочем, ничего сверхъестественного… Скажу прямо — ты заинтересовал меня. Я вижу некую перспективу… У меня, не скрою, есть кое-какие виды на тебя. Ну, ладно, вернемся к нашим баранам… Сейчас тебе позарез нужны деньги. Хорошо, ты получишь их, разумеется, не просто так. И на ближайшее время этого с тебя вполне достаточно.