Старик

У меня не получилось».

В море не ходил он с сетью.

Плуга ненавидел с детства.

Начал в рост давать он деньги,

Выручив их за наследство.

И хибара, что нашёл он,

На дворец похожа стала.

Потому что очень быстро

От процентов прирастала.

Ну, а если дебитору

Денег не вернуть? – Не горе.

Отработает на поле,

Увеличив долг свой вдвое.

Или невод в море бросит,

Иль траву у речки скосит,

Или, чтобы долг закрылся,

Урожай в амбар приносит.

Словом, года не прошло,

Как хозяйство расцвело.

А Гаврила как живёт?

Что создал за целый год?

Наш Гаврила уж забыл,

Когда с неводом ходил.

Пьёт он, предков поминает

И друзей не забывает.

За судьбу и за отца,

За любовь и за Христа.

И за братьев не грешно,

Главное, что есть вино.

Утром голова болит?

А лекарство вот – стоит.

Выпьет зелье он с утра,

Голова опять светла.

Пьёт, пока не упадёт,

А с утра опять начнёт.

Так он жил да поживал

И наследство промотал.

Только лодка и осталась,

Да и та вся поломалась.

Починив гнилой баркас,

В море вышел как-то раз.

Невод бросил – сеть тугая,

Значит, с рыбой, не пустая.

Свой улов продав купцу,

Он опять прильнул к винцу.

Так и жил, пока беда

Коррективов не внесла.

Раз, баркасом управляя,

И волны не замечая,

Он уснул и сеть проспал.

Шторм баркас его сорвал,

По морю понёс, играя,

И волнами заливая.

Вёсла вырвал, парус сдул

И на берег зашвырнул.

Наш рыбак пришёл в себя,

Отряхнулся от песка,

Вспомнив тех, с кем долго пил,

Помощи просить решил:

– Не оставьте, ради Бога.

Мне от вас нужна подмога.

Скиньтесь, братцы, на баркас.

Я ж вам наливал не раз.

Разочтёмся, как друзья.

Без баркаса мне нельзя.

Где теперь мне взять харчи?

Всё пропало, хоть кричи.

А друзья всё понимали,

Но ничем не помогали.

– Где нам взять? Мы босяки.

Ты у брата попроси.

Вот Гаврила, пыль глотая,

Босиком росу сбивая,

Шел к Вакуле на поклон.

Вот и дверь.

Заходит он,

Брата крепко обнимает,

На колени припадает,

Крестит лоб, судьбу клянёт,

Богу славу воздаёт.

– Брат, родной, я пропадаю!

Помоги, я заклинаю!

Дай мне денег!

Я верну!

Крест целую – не совру!

Буду век тебе рабом.

Пожалей, возьми в свой дом.

И Вакула пожалел,

Накормил и обогрел.

Не чужой ведь?

Кровь отцова.

Не оставишь же без крова?

И Гаврила вновь доволен.

Сыт, одет, силён, не болен.

То он баньку брату рубит,

То детей его голубит,

То по полю с плугом ходит,

То коней на луг выводит.

Хорошо живёт Гаврила,

Но беда опять скрутила.

Встретил в лавке он друзей.

Те опять ему:

– Налей!

Ты нам должен. Аль забыл?

Кто у нас совет просил?

Кто отправил тебя к брату?

Нет, дружок, давай расплату.

Слишком хорошо живёшь,

А друзей не признаёшь.

И Гаврила им налил.

Сам немного пригубил.

Как вкусил хмельного зелья,

Снова началось похмелье.

Снова месяц напролёт

Он с друзьями водку пьёт.

Где ж на это денег взять?

Ну не к брату же бежать?

Впрочем, стоит ли стесняться?

Если честно разобраться,

Брат ему недодавал.

Взять хоть баньку, что собрал.

Два червонца дал всего,

А весь дом теперь его?

А работа летом в поле?

А походы в сине море?

Он лежит лишь на печи,

Я же получал харчи?

А друзья ему каноном

Подпевают баритоном:

– Ну и брат! Ну и подлец!

Одно слово, что купец.

Всех обкрутит, всех обманет

И себе всё прикарманит.

Вот тебе родная кровь!

Вот вам братская любовь!

Ты, Гаврила, не стесняйся,

Смело к брату обращайся.

Вот Гаврила, протрезвев,

Набекрень картуз надев,

Вновь стоит перед Вакулой

И трясёт мускулатурой.

Он не тот, что в прошлый раз.

Не мольбу – почти приказ

Он в лицо ему бросает

И деньгами попрекает.

– Хорошо живёшь, брательник!

Ты же форменный бездельник!

Кровь сосёшь из батраков!

Превратил людей в рабов!

Долг плати мне поскорей

Или позову людей!

Пусть народ наш спор решит

И всего тебя лишит.

Так как всё твоё добро —

Есть сплошное воровство.

Наш Вакула дара речи

Был лишён от этой встречи.

«Ну и ну, вот так дела,

Значит на груди змея

У меня всегда таилась?»

Эти речи приходилось

Слушать раньше от чужих,

Но от брата, от родных?

Он не ожидал такого.

«Может, он в плену хмельного?

Сам не знает, что творит?

Или зависть говорит

Вместо трезвого рассудка?»

– Брат, окстись,

Мне слышать жутко, –

Отвечает он ему. –

– Я, Гаврила, не пойму,

Что теперь тебе неймётся?

Или вспомнил, как живётся

В нищете, среди воров?