Старые долги

Ксеносы оказались псиониками. Они умудрились что-то сделать с разумами большинства сотрудников СБ и гражданских, превратив в маньяков, убивающих как друг друга, так и тех, кто смог сохранить мозги. Последних было ничтожно мало. Большинство из уцелевших оказались обладателями защитных артефактов — кто-то купил недавно через контрабандистов, а некоторые сохранили свои экземпляры ещё с тех лет, когда на колдунов в Федерации никто не устраивал гонений.

— Мы… Как помните, наш НИИ занимался изучением технологий манипулирования пространством и временем, — начал ученый, подошедший к капитану.

— Ближе к делу… Гастин, — офицер не сразу прочитал фамилию своего собеседника на карточке-бейджике, висящем на тонком синтетическом шнуре, — У нас, как вы видите, ситуация не располагает к научным диспутам и философским размышлениям.

— Я… Я пытаюсь вам сказать, — нахмурился ученый, — Что, возможно, существует способ провести эвакуацию, не дожидаясь появления спасателей.

— Сэр, недавно погибший фрегат успел отправить в дирекцию послание о ситуации на станции, — вздохнул капитан, — Помощь скоро прибудет.

— Чтобы снова погибнуть? — фыркнул Гастин, — Может, вы соизволите меня выслушать?

— Хорошо, говорите.

Прикрыв глаза, Коул приготовился слушать очередную пространную речь, состоящую из совершенно незнакомых слов, смысл которых от капитана ускользал. Нет, он прекрасно разбирался в вопросах инженерии и был в состоянии, при наличии инструментов, починить практически что угодно. Тут у офицера хватало и опыта, и знаний. Однако, капитан совершенно не разбирался в том, чем занимались эти научные психопаты в своей части станции. Стоило попытаться понять это и начать задавать вопросы, как в ответ Пир получал длинные тирады и размащивания руками, больше похожие на нечто среднее между заклинаниями колдунов и танцы упившихся стриптизерш. Впрочем, Коула радовало то, что ученые во время подобных «диалогов» не раздевались. Видеть телеса этих научных сухарей обоего пола было бы оскорблением чувства прекрасного. Всё же, капитан любил красивых женщин, а не их извращенную пародию, коей выглядели женщины-ученые из местного НИИ.

— Суть моей идеи в том, что… Нам нужно прорваться в модуль с прототипами портационную установку.

До офицера не сразу дошло о чем говорит Гастин. Когда же разум капитана осознал услышанное, ему стало дурно.

— Какую установку? — нахмурился Коул.

На ум офицера сразу пришла история со взрывом гипер-врат, закончившаяся гибелью нескольких звездных систем и по сей день неизвестного количества людей и ксеносов. И если на станции «Надежда» занимались чем-то подобным…

— Мы изучали трофейные двигатели магов, — принялся объяснять Гастин, сообразивший с чем связана реакция офицера, — Они работают на совершенно иных принципах, чем гипер-технологии. По сути, речь идет о прямом манипулировании пространством и временем, хоть и в весьма ограниченных границах. Наш НИИ занимался созданием полностью техногенных аналогов.

— Удалось? — мрачно спросил Коул, — Создали?

— Нет. До этого нам было очень далеко, — покачал головой ученый, — Зато удалось, в качестве побочного проекта, создать устройство, действующее на тех же принципах. Телепортатор. Он позволяет перемещать между двумя точками пространства материю, что…

— Избавьте меня от подробностей! — поднял правую руку капитан, — И… Помолчите несколько минут. Мне нужно обдумать ситуацию с учетом этой… информации.

Теперь, выслушав Гастина, Пир уже иначе воспринимал происходящее на станции. Скорее всего, как решил Коул, ксеносы выбрали своей целью именно «Надежду» не просто так. Причиной их атаки, скорее всего, была технология манипулирования пространством. Ведь, именно она дала флоту магов, оснащенному подобными двигателями, невероятное преимущество перед эскадрами Триумвиата. Да и последующие совместные операции магов и федералов показали превосходство колдунов в тактике и стратегии, полученное ими благодаря…

— Капитан! — вырвал мужчину из раздумий ученый, — Послушайте! Нам очень важно покинуть станцию.

— Понимаю, — хмыкнул капитан, — Жить всем хочется.

— Вы не поняли! — возмутился Гастин, — Мы смогли забрать во время эвакуации из лаборатории все данные по нашим экспериментам. Включая резервные копии. А трофейный двигатель находился в заминированном помещении.

Сердце в груди Коула пропустило удар. Капитан прекрасно понимал насколько опасным может быть взрыв на станции. Особенно, если речь идет о научном модуле, где хватает оборудования и складов в самыми разными веществами, способными сдетанировать.

— Простите… Я, наверное, ослышался… — нашел в себе силы выдавить Пир, — Заминированном? Так?

— Да, — кивнул Гастин, — Стендовое помещение заминировано. И если мы не введем код безопасности в течении двух часов, то… Добраться до лабораторного комплекса, учитывая обстановку, мы не можем. Зато есть отдельный модуль с прототипами телепортаторов. Действующими. Это наш шанс спастись.

Сделав глубокий вдох, Коул кивнул.

Если ученые додумались вынести носители информации, оставив врага с пустыми руками, то… Взрыв станции уничтожить и прототипы с трофейным двигателем. Корпоративные тайны сохранятся, а операция ксеносов окажется бесполезной тратой ресурсов.

* * *

Новости с территорий хайгов были действительно хорошими. Спутники-шпионы, сброшенные нашими разведчиками, позволили увидеть куда больше, чем руководство наших будущих противников сообщало своему населению.

Три полностью вымерших планеты. Не полисы, покрывающие всю поверхность небесных тел, но и не заштатные колонии, где только-только появились первые поселения. При этом, вирусы, созданные Этусом, продолжали собирать свою смертельную дань по всей территории хайгов.

— Вы адаптировали под наших новых собратьев по разуму «ограничители рождаемости»? — поднял я взгляд на ученого.

Методы долгосрочной подготовки к войне с Триумвиатом, показавшие себя двояко, имели один важный плюс. Они не дали долгоживущим расам восстановить свою численность, серьёзно сократившуюся из-за эпидемий и войны с детищами Корданы. Учитывая плодовитость хайгов, их срок жизни и возможность погружаться в спячку, задействовать вирус-ограничитель жизненно необходимо просто потому, что война с ними гарантированно будет долгой и кровавой. Естественно, при таком развитии ситуации людям необходимо найти способ сократить мобилизационные возможности своего врага и не дать восполнять потери с привычной скоростью.

— В процессе, — помрачнел Прайм, — В отличии от рас Триумвиата, у хайгов гармональная система работает совершенно иначе просто в силу другой генетики, анатомии… Да усложняется всё ограниченным количеством подопытных.

— Попробуем решить эту проблему, — кивнул я.

— Надеюсь, это произойдёт как можно скорее, — вздохнул Этус.

Сделав глоток из чашки, я огляделся.

Кабинет Прайма впечатлял. Он больше походил на пристанище средневекового то ли алхимика, то ли химеролога… Вдоль одной из стен находились громадные прозрачные емкости, в которых пребывали представители самых разных народов — эльдар, алкар, урук-хай, дворфы, люди, алари, фей, тиф, лой, арги, флиппы, метны… Даже один хайг обнаружился и неколько особей из числа зефар. И это без учета тех рас, что мне так и вовсе были неизвестны. А таковых даже в нашем рукаве галактики хватало.

Увы, но ни архов, ни леджей, ни кверной и морнов тут не наблюдалось.

— Собираю коллекцию, — заметил мой интерес Прайм.

— А по какому принципу? — повернулся я к ученому.

— Тут находятся те виды, против которых мне удалось создать боевые вирусы, — улыбнулся Этус, — Увы, их так мало…

Пройдясь взглядом по ёмкостям, я хмыкнул.

Вирусы, разработанные Праймом, унесли жизни сотен миллиардов разумных существ. Да, практически все они являлись представителями враждебных людям видов. Однако… Мне, несмотря на мою демоническую природу, по сей день было более чем сложно осознавать, что в результате моих приказов, фактически, истреблены три древние расы. Да, они, окажись на месте людей, тоже не стали бы церемониться, но данный факт не слишком утешал. Как и число погибших солдат и офицеров, что не вернулись с войны против Триумвиата. Их жизни, легшие на алтарь победы, лежали камнем на моей душе. И как бы я ни уговаривал себя, это было невероятно тяжело — знать, что одна моя подпись оборвал настолько большое количество судеб.