Статьи

Вот тому одно из самых осязательных доказательств. Все сознают теперь, что нам нужны улучшенные пути сообщения, железные дороги. Они у нас и проводятся; но, однако, далеко не в том числе, в каком вдруг нуждается Россия. Почему же так? “Да потому, — говорят, — что у нас мало денег, а привлечь к нам иностранные капиталы дело не всегда легкое”. Оно так, да не совсем. У нас денег, конечно, относительно немного; но не в этом беда, а в том, что если у нас и мало денег, то еще менее правильного хозяйства, здравой экономии и той распорядительности, без которой и богач нуждается, и притом едва ли не постоянно, в деньгах более бедного, который действует и живет вообще экономно и разумно, сознает свои средства и согласует с ними свои потребности. У нас мало денег, — так; но, однако, согласитесь, что в России более денег, чем у всех Ротшильдов, взятых вместе, и уже потому не должно бы, кажется, быть у нас недостатка в деньгах на постройку железных дорог. Не должно быть этого недостатка уже потому, что у каждого народа непременно есть все те средства к жизни, какие ему нужны. Без этого условия и наука народного хозяйства, политическая экономия, была бы немыслима и состояла бы только из произвольных умозрений и неправильных выводов. Почему же нет или мало у нас денег на устройство новых линий железных дорог? Да потому, что мы не умеем или не можем пользоваться имеющимися у нас средствами на такое дело: многие из нас даже не подозревают, что средства эти заключаются не в одних деньгах и что мало одних денег, чтоб с толком построить железную дорогу, как мало их одних для того, чтобы человек был счастлив. Мы действительно очень небогаты денежными капиталами; но зато достаточно богаты лесом, железом, чугуном, рабочими руками и другими материалами и средствами вообще для постройки железных дорог, и если собрать и употребить как следует эти средства, то окажется, что у нас наберется по крайней мере девять десятых всей массы средств, необходимых на проведение новых линий, и что только одну десятую часть этих средств необходимо пополнить деньгами. Мы действуем так, как действовал бы человек, который бы задумал строить дом в 10 000 р. и у которого есть строительного, необходимого на постройку такого дома материала на 7 000 р., но который бы тем не менее считал нужным занять или иметь непременно деньгами полных 10 000 р. По смете нужно 10 000! Понятно, что такому человеку едва ли в чем-либо удавалось. Мы никого не виним и никого не осуждаем. Виноваты одни неблагоприятные обстоятельства и условия нашей жизни, и вот в чем заключается, между прочим, великая заслуга проекта устава земских учреждений, что возможно полное осуществление его устранит если не все, то многие из таких обстоятельств и условий. С устройством и действием земских учреждений у нас явится несравненно более средств и способов, чем теперь, на проведение необходимых линий железных дорог, и это вовсе не потому, чтоб земские учреждения тотчас и сразу обогатили Россию и создали такие средства; нет, они только откроют правительству и обществу возможность пользоваться ими; они вызовут их на рынок; они дадут движение праздным и гниющим без дела капиталам и силам. Конечно, одни земские учреждения не устранят всех препятствий, но зато устранят некоторые и будут много содействовать к устранению других.

Другое, не менее осязательное доказательство. У нас почти нет в настоящее время ипотечного (поземельного) кредита. От этого много терпит не только наше помещичье, но и все народное хозяйство; много терпит и наша государственная казна, ибо доходы ее были бы значительнее, если бы народное хозяйство вообще было в лучшем состоянии, нежели теперь. Очень многие, а в том числе и большинство наших ученых финансистов, ожидали еще недавно, что зло от недостатка в земском кредите будет устранено образованием у нас земских банков по проекту и предположениям комиссии для устройства земских банков. Известно, однако, что эта комиссия не сумела, да и не смогла бы никогда, по сущности вещей, создать у нас поземельный кредит на основаниях, не сообразных с средствами и условиями современной России. Теперь некоторые и притом точно так же основательно, не более и не менее, как ожидали устройства земского кредита от упомянутой комиссии, ждут помощи от иностранных капиталистов. Можем их уверить, что ожидания их не сбудутся, ибо рассчитывать, как рассчитывают эти лица, на одних иностранных капиталистов в деле устройства нашего земского кредита значит не знать законов, по которым капиталы отливают и приливают в разные страны. Мы охотно допускаем, что некоторые иностранные капиталисты готовы посулить нам капиталы на производство ссуд под залог недвижимых имуществ; но это сделают они не иначе, как с условием производить у нас другие денежные операции, для которых ипотечная операция будет только ширмой и предлогом. Ипотечная операция не представляет выгод учетных и коммерческих операций, а потому не может быть сама по себе приманкой для иностранных капиталов. Принимая же это, как и некоторые другие обстоятельства, в соображение, мы должны по необходимости прийти к заключению, что, как в деле проведения новых линий железных дорог, так и в деле устройства у нас ипотечного и другого рода кредита нам не следует слишком много рассчитывать на иностранные капиталы. Такая надежда на них была бы крайне неосновательной, неразумной, неуместной и лишней. Да и слава Богу, что мы не можем или, лучше сказать, не должны питать слишком блестящих надежд на особенное сочувствие к России и ее интересам со стороны иностранных капиталистов. Такое сочувствие обошлось бы нам слишком дорого, а особенной пользы оно все-таки нам не принесло бы никогда, как никогда до сих пор не приносило. Другое бы было дело, если бы мог быть совершенно свободный отлив и прилив к нам капиталов; но его нет и покуда, по крайней мере, быть не может. Но кто же или что же может помочь нам в затруднении, в каком находится все наше народное хозяйство вследствие недостатка в поземельном кредите? Прежде помогали нам, отвечаем мы, наши незаменимые государственные кредитные установления; с изменением же финансовой системы, если только не будет в ней вызванного силою вещей оборота к прежней, оказавшей столько услуг нашему обществу, нам остается ожидать помощи только от устройства земских учреждений, как они проектированы в министерстве внутренних дел. Подобно тому, как может и, по сущности вещей, должно значительно облегчиться, при устройстве этих учреждений, проведение новых линий железных дорог, так точно может и должно улучшиться, с образованием и действием земских учреждений, положение нашего денежного рынка и состояние нашего частного и общественного кредита. К сожалению, мы не можем здесь развить нашей мысли вообще, не можем и, по некоторым соображением, не желаем покуда, до поры до времени, разъяснить, каким образом проектированные министерством внутренних дел земские учреждения могут устранить зло от всеми чувствуемого у нас недостатка в кредите. Во всяком случае, мы так убеждены в благотворности от осуществления проекта министерства, между прочим и относительно нашего финансового вообще положения, что готовы были бы поручиться, что и для нашего частного и общественного кредита, как и для всего нашего народного хозяйства и быта, эти учреждения принесут несравненно более и притом в скорейшее время пользы, нежели могли бы это сделать сотни миллионов иностранных капиталов, притянутых в Россию более или менее обыкновенными способами чересчур уж обыкновенных финансистов. Мы уверены даже, что наша мысль более или менее разделяется всеми действительно способными финансистами, к числу которых мы нисколько не причисляем некоторых из наших очень известных, но мало способных финансистов, доказавших, что, хотя они и знают кое-как теорию финансов, но это знание не доставило им никаких практических финансовых способностей. Мы уверены, наконец, что если министерство внутренних дел найдет нужным, до или по образовании земских учреждений, принять меры, путем этих учреждений, к улучшению нашего денежного рынка и состояния у нас кредита вообще, и если оно при этом найдет нужным обратиться за содействием к действительно способным финансистам, то, конечно, каждый из них почтет за особенное счастие быть призванным к такому делу и сумеет, в большей или меньшей степени, на деле доказать основательность всего сказанного здесь нами. Сознание финансовых средств и нужд страны не приобретается одним кое-каким знанием науки о финансах и политической экономии; сознание это более всего обусловливается финансовой и государственной вообще административной способностию. По этой-то причине в проекте устава устройства земских учреждений несравненно более, между прочим, и финансово-административного смысла и благотворных для России финансовых результатов, нежели находится такого смысла в некоторых чисто и специально-финансовых предположениях и мерах. Мы, по крайней мере, решительно отрицаем такую способность в тех, которые рассчитывают преимущественно на одни иностранные капиталы для улучшения нашего денежного рынка, на восстановление у нас ипотечного кредита и пр. Предполагать, будто Россия не может удовлетворять своим насущным потребностям без иностранных капиталов, так же неосновательно, как и предполагать, будто взрослый человек не может жить без кормилицы или няньки, или предполагать, что Провидение создает бытие, не создавая средств для его существования. У кого хоть очень немного политико-экономического и финансового смысла и в особенности знания, тот по необходимости слишком верует в Провидение и достаточно хорошо постигает, хотя бы то ни было инстинктивно только, условия частного и общественного хозяйства, чтоб считать основательными подобные предположения.

О ЗЕМСКИХ УЧРЕЖДЕНИЯХ

I

Мы живем в великое время: едва ли не повсюду падают и разрушаются ныне, на наших глазах, прежние, отжившие по духу, более или менее феодальные средневековые начала времен минувших, и почти все политические союзы перестраиваются на началах новых, более нежели прежние человечественных, истинных и соответствующих основным и вечным законам мироздания. Все замечательнейшие явления в современной жизни человечества служат тому доказательством. Как ни ложны, например, сами по себе, учения социалистов и коммунистов, тем не менее и они суть явления не случайные в истории, ибо они не что иное, как хотя и ложный, но тем не менее исторически необходимый протест против тех страданий человечества, которые возможны только при неудовлетворительном порядке вещей. Республиканизм, которым еще так недавно увлекались многие, перестает быть идеалом государственного благоустройства и благосостояния, а деспотизм — прочной силой. Теперь тот образ правления и тот порядок вещей вообще в государстве оказывается лучше других, при котором людям дышится свободнее, при котором труд, мысль и жизнь их вообще наименее ограничиваются неуместными стеснениями и наиболее обеспечиваются прочностию власти и правдивостию законодательств. Полное развитие многих прежних ложных общественных начал и основ дошло в наше время до своего апогея, и каждый просвещенный человек должен видеть их лживость и несостоятельность. При таких началах люди, народы и человечество не могут быть счастливы, не могут охранить себя от войн, мятежей, промышленных кризисов и т. п. Нужны другие начала; нужны другие основы для человеческой и общественной жизни в государствах. К ним-то и стремится человечество, их сознать и их осуществить жаждет оно.

Вот почему и богато так наше время разными более или менее великими политическими событиями и переворотами. Вот почему и более, нежели когда-либо прежде, можно веровать теперь в будущность человечества, в здравые начала истинного прогресса. Вот почему также современные поколения, особенно люди, честно и усердно работающие на благо общее, могут смело применить к себе слова поэта.

Мы к примиренью от сомненья Ступеней нужною легли, Чтоб мира тяжкие движенья По ней вперед от нестроенья К грядущей стройности пришли.

Вместе с целым миром перерождается, перестраивается к лучшей новой жизни и наша Россия. Мало того, едва ли есть народ в мире, который был бы счастливее нас в этом отношении, ибо едва ли не везде и все значительнейшие благотворные реформы достигаются путем крутых государственных переворотов; у нас же они совершаются в настоящее время, а потому и цель их достигается путем благородной и разумной правительственной инициативы и добровольного содействия ей со стороны граждан. Не будь польского мятежа, страницы современной истории России не имели бы на себе и следа кровавых пятен. По крайней мере истинные, честные и благотворные начала царствования Государя Императора Александра Николаевича, сами по себе, никогда не вызвали бы ничего подобного. Да и мятеж польский, как по всему видно, есть преимущественно плод западноевропейских козней, а не результат того, что уже сделано было для Польши и в особенности, что еще готовилось ей со стороны нашего правительства. Без пагубного западноевропейского влияния и поляки, по всей вероятности, подобно коренным русским, остзейцам, финляндцам и всем вообще подданным России, веровали бы в царствование Государя Александра Николаевича и получили бы от него все необходимое для их благосостояния, все то, что может сделать самодержавный монарх для своих подданных.

А как много может сделать самодержавный монарх для своих подданных, это видно из реформ Петра Великого и едва ли еще не более из реформ настоящего царствования. Одно освобождение крестьян есть такое дело, которое могло бы наполнить собой деятельность и жизнь вообще целого столетия или по крайней мере нескольких десятилетий. У нас же эта реформа совершилась в какие-нибудь три, четыре года. Вот что значит самодержавная власть в руках народолюбивого монарха! Вот какова сила правительственной деятельности, честно направленной к благой и разумной цели — народному благу! Вот что может приобресть в самое короткое время государство, наслаждающееся внутренним и внешним миром, и народ, который не увлекается слишком лживыми политическими и социальными теориями!

Но как ни громадно само по себе дело освобождения крестьян, им, как известно, не ограничиваются подвиги настоящего царствования. Одновременно с разрешением крестьянского вопроса совершены и совершаются у нас другие значительные и благотворные реформы. Уничтожение откупов, улучшение быта нескольких сословий, коренные преобразования в армии и флоте, значительные улучшения по всем частям администрации, отмена телесного наказания, наконец преобразование судопроизводства и судоустройства на совершенно рациональных началах — вот что совершено и совершается у нас, в настоящее царствование, одновременно с освобождением как помещичьих, так и других крестьян.

Но правительство не ограничивается и этими реформами. Оно наделяет еще Россию благом, которое, по результатам своим, едва ли уступит делу освобождения крестьян. Мы говорим о земских учреждениях, проект которых уже обработан в министерстве внутренних дел и представлен им на рассмотрение государственному совету.

Чтоб понять важность этого проекта и все благо, которого может ожидать себе Россия от его осуществления, необходимо вникнуть в основные начала, которыми руководствовалось министерство внутренних дел при разработке вопроса о местном самоуправлении. Мы потому-то до сих пор и не говорили об этом проекте, что сразу поняли важность его и не считали себя вправе поверхностно отозваться о новой великой реформе, которая, не менее освобождения крестьян, прославит настоящее царствование и тех государственных деятелей, которым Россия будет обязана осуществлением начала местного самоуправления. Быть может, по этой же причине мало говорят о ней и другие периодические издания наши. Если же общество наше не с таким, по-видимому, восторгом встретило этот проект, какого он вполне заслуживает и с каким, например, несколько лет тому назад встретило оно официальное объявление о крестьянской реформе, то это потому, во-первых, что оно по необходимости очень занято в настоящее время польским вопросом; во-вторых, слишком мало знакомо с проектом министерства внутренних дел, а, в-третьих, — и это едва ли не главная причина — оно, к сожалению, далеко не вполне сознает важность подобной реформы. Чтобы оценить такую реформу, необходимо большее или меньшее политическое образование, а многие ли из нас имеют его?

Общество наше почти и не подозревает, что осуществление прекрасного проекта министерства внутренних дел в короткое время наделит русских людей, между прочим, таким политическим образованием, какого не доставляют своим воспитанникам ни университетские, ни разные другие более или менее подобные им курсы и что такое образование будет тем лучше всякого теоретического образования и тем благотворнее для России, что оно, опираясь на действительную жизнь народа и государства, будет противодействовать всевозможным ложным политическим и социальным теориям и увлечениям.

Но чем менее сознает общество значение и пользу от той или другой реформы, тем более обязана журналистика разъяснить ему как сущность реформы, так и все то, что оно может и должно извлечь из нее для себя и для государства. С этою-то целию и приступаем мы к изложению и рассмотрению проекта о земских учреждениях, сожалея, что пределы газеты слишком тесны для того, чтоб рассмотреть подобный проект с тою подробностию, какой он вполне заслуживает.

II

В основании проекта министерства внутренних дел лежит одно из самых коренных и рациональных начал государственной жизни, а именно призыв земства к возможному и необходимому местному самоуправлению, то есть заведыванию земскими делами чрез своих представителей. Опыт всех веков и народов свидетельствует, что, каков бы ни был образ правления в государстве и как бы заботливо ни следило правительство за нуждами и потребностями своих подданных, тем не менее цель государственной администрации нигде и никогда не достигается не только вполне, но даже и в удовлетворительной степени, если правительство не пользуется надлежащим содействием земства во внутреннем управлении частями государства. Понятно, почему подобное явление повторяется повсюду и всегда. Это, во-первых, потому, что правительство, каково бы оно ни было, как бы ни отличалось заботливостию о благе подданных и даже гениальностию, все-таки состоит из людей, а людей всезнающих, всевидящих и повсюду сущих нет и быть не может. Во-вторых, одно общее политическое внутреннее и внешнее управление государством представляет собой такой обширный круг деятельности и требует стольких познаний и способностей, что по необходимости должно поглощать собой все время и все труды высших правительственных лиц, а потому эти лица могут заведывать специальными местными делами не иначе, как только при помощи многих посредствующих лиц. Таким образом, при всей готовности и способности высших правительственных лиц с полной подробностию вникать во все нужды и средства государства, они не имеют очень часто никакой физической возможности делать это, потому что местные нужды и средства каждой страны в высшей степени разнообразны и многочисленны. Вот почему, при отсутствии необходимого местного самоуправления, повсюду развивается, в крайне усиленных размерах, чиновнический класс, который нигде и никогда, как само собой разумеется, не заменяет собой и не исполняет назначения добросовестных и способных государственных людей и почти всегда относится к нуждам и потребностям разнообразных классов народонаселения страны, как к интересам, ему мало близким.

По этой-то причине чиновничество в благоустроенном государстве должно быть допускаемо в той лишь степени, в какой оно крайне необходимо. Притом же с развитием чиновничества увеличиваются расходы казны, а с увеличением расходов казны увеличиваются налоги, уменьшаются средства народонаселении, и, конечно, уже одно подобное условие непомерного развития чиновничества прямо свидетельствует в пользу мнения, что размер чиновнического класса должен обусловливаться одною крайнею необходимостию. Но это требование может быть удовлетворено только там, где допускается в достаточной степени местное административное самоуправление.