Статьи

Таким образом, как отсутствие "школы", так и глубокое внутреннее сознание, что "теперь" обновлявшаяся жизнь требует больших дарований и задает им огромные задачи, — делали то, что незначительная способность написать "рассказец" или "очерк" ослаблялась внутренним сознанием ненужности этого дела. "Все это не то!" — думалось тогда, и вследствие этого материал обрабатывался плохо, "кой-как", появляясь в виде "отрывков" без начала и конца.

В настоящем, издании этот материал первых лет моего литературного труда приведен, повторяю, в возможный порядок. Все, что совершенно плохо и вполне незначительно, — выпущено. Все, что было разрознено, но имеет некоторую связь, — восстановлено. Что касается собственно настоящего 1-го тома, к которому главным образом относятся все вышеизложенные замечания, то "Нравы Растеряевой улицы", составляющие этот том и печатавшиеся в прежних изданиях под тремя различными названиями, теперь приведены в тот порядок, в котором им следовало бы быть. Но все-таки они местами оборваны: "Растеряева улица" еще долго "дописывалась" во многих отрывках и очерках последующих лет; много "растеряевского" перешло и в "Разорение", которое есть в сущности та же "Растеряева улица", только в новых условиях жизни.

Вот таким-то образом писались и издавались почти все эти очерки. Приведенные в порядок, то есть написанные по хорошо разработанной программе, — они бы могли дать более или менее полную картину нравов русской провинциальной разночинной толпы за последние годы; но я знаю, что и теперь, когда я привел их в желательный порядок, они не дают этой полноты и, к сожалению, не могут уже быть ни лучшими, чем были, ни более наглядными.

Глеб Успенский.

С.-Петербург. 1 октября 1883 г.

ОТ АВТОРА (Заметка о втором издании)

В состав настоящего двухтомного издания, кроме восьми томов, изданных в промежуток времени с 1883 по 1886 год, вошло почти все, что было написано мною до самого последнего времени. К прежде изданным восьми томам прибавлено теперь такое количество нового материала, которое, по счету печатных листов первого издания, могло бы составить еще два новых тома — девятый и десятый. То, что в отдельном издании могло бы составить том девятый, помещено в конце первого тома настоящего издания, а материалы тома десятого — в конце второго. Такое разделение сделано частью для более равномерного объема обоих томов, а частью и по следующему соображению: собственно беллетристических произведений во всем написанном мною мало, а, напротив, очень много такого рода наблюдений, которые передаются мною в форме небеллетристической. Все, что касается крестьянства, изложено именно в виде заметок, дневников и вообще без притязания на какую-нибудь внешнюю литературную отделку. Вот почему все, написанное исключительно в этом роде и касающееся почти только народной жизни, помещено во втором томе; к первому же прибавлено из написанного мною после 1886 года все, что, во-первых, носит на себе отпечаток хотя какой-нибудь более или менее определенной литературной внешности — очерка, рассказа, — и, во-вторых, касается не исключительно только вопросов крестьянской жизни.

Некоторые из моих читателей неоднократно выражали желание, чтобы все написанное мною было издано в хронологическом порядке. К сожалению, ни в первом, ни в настоящем издании это справедливое желание не могло быть исполнено по причинам, о которых я уже подробно сказал в предисловии к изданию 1883 года.

"Времена, — писал я тогда, — пережитые русскою журналистикою в шестидесятых годах, были преисполнены всевозможных случайностей, беспрестанно расстраивавших ее правильное течение… Я говорю здесь о тех чисто внешних затруднениях, благодаря которым нельзя было благополучно начать и кончить задуманную работу. Приведу один пример: "Нравы Растеряевой улицы", начатые в 1886 году, прекратились на четвертой главе, потому что "Современник" был закрыт. Продолжение этих очерков, приготовленное для "Современника", должно было явиться в сборнике "Луч", изданном редакцией "Русского слова", которое также было прекращено, причем все, что имело "связь" с очерками, напечатанными в "Современнике", надо было уничтожить, обрезать, выкинуть — для того, чтобы "продолжение" имело вид работы отдельной и самостоятельной; вот почему действующие лица были переименованы в других, им "сделана" иная обстановка и самое название изменено. Затем дальнейшее продолжение той же серии рассказов печаталось в журнале "Женский вестник", так как тогда (1866 г.) почти совершенно не было других литературных журналов. Можно поэтому судить, что должна была претерпеть "Растеряева улица" с своими пьяницами, "сапожниками и мастеровщиной", появляясь в журнале, посвященном женскому развитию, женскому вопросу! При всем моем глубоком желании, чтобы пьяницы мои вели себя в дамском обществе поприличней, все они до невозможности пахли водкой и сокрушали меня. Но что же было делать? Я их умыл и приодел, и они стали только хуже, а правды в них меньше".

Вот основания того, почему я нашел более удобным для читателя в каждом томе первого издания собирать воедино все, что на известную тему было написано хотя бы в течение нескольких лет, не раздробляя однородной работы вставкою посторонних, но одновременно писавшихся статей, чего требует хронологический порядок. Очерки же и рассказы, которые писались в промежутках работ на какую-нибудь одну, более или менее определенную тему, — такие очерки прилагались к каждому тому как дополнения, но по возможности также более или менее однородного содержания.

Переиначивать этого порядка не оказалось возможным и в настоящем издании. Ввиду того же желания — дать каждому тому более или менее определенное содержание — я и в настоящем издании, вместо буквальной перепечатки "Писем с дороги", которые писались мною в течение трех лет и составили бы не менее двух томов объема первого издания, — исключив из них частые повторения об одном и том же вопросе, неизбежные при повторении этих явлений в дорожных встречах разных лет и разных мест, — выбрал из этих писем только то, что казалось мне наиболее заслуживающим внимания, а то, что в письмах этих не могло быть проверено личным наблюдением, дополнил на основании материалов, которые могла дать местная провинциальная пресса. В этих именно видах я и ввел под общую рубрику "Писем с дороги" три компилятивные дополнения (главы VI, VII и X); более подробно уясняющие такие явления жизни, которые пишущему "с дороги" нет возможности пополнить личным наблюдением.

Таким образом, все, что не вошло в это издание, — не вошло потому, что было бы повторением сказанного ранее в той или другой из помещенных уже в этих томах статей.

8 ноября 1888 г. СПб.

ПРИМЕЧАНИЯ

Первый раздел настоящего тома составляют статьи Г. И. Успенского на литературные и общественные темы; вместе с "Письмом в Общество любителей российской словесности", авторскими предисловиями к собраниям сочинений и "Автобиографией", также помещенными в данном разделе, эти статьи существенно дополняют те суждения по вопросам искусства и литературы, которые имеются в других произведениях Успенского (таковы, например, высказывания о народнической литературе в очерках "Из деревенского дневника", глаза "Поэзия земледельческого труда" в очерках "Крестьянин и крестьянский труд", очерк "Выпрямила" в цикле "Кой про что" и др.); вместе с тем эти статьи, разумеется, имеют и вполне самостоятельное значение.

Во втором разделе печатаются избранные письма Успенского. В данном собрании писем редакция стремилась отобрать все наиболее ценное из переписки писателя, что характеризует его литературно-общественные связи, что важно для понимания его взглядов, его отдельных произведений, что существенно для характеристики личности писателя, для ознакомления с важнейшими фактами его биографии. Из писем, характеризующих отношения Успенского к виднейшим представителям литературы его времени, целиком представлены письма к Некрасову, Салтыкову-Щедрину, Короленко.

Публикация эпистолярного наследия Г. И. Успенского началась сразу же после кончины писателя и продолжается вплоть до наших дней. Однако многие из писем Успенского остаются или еще не выявленными, или же их следует считать навсегда утраченными. Так, например, не обнаружено ни одного письма Успенского к И. С. Тургеневу, хотя о их переписке имеется ряд свидетельств. Наиболее полный свод писем Успенского ныне дан в Полном собрании сочинений писателя (тт. XIII и XIV, изд. Академии наук СССР, 1951 и 1954), сюда не включены лишь письма периода его болезни.

Тексты писем печатаются по первоисточникам (автографам или — в случае утраты подлинников — первичным публикациям). Даты писем и места их написания помещены справа перед началом текста; даты, не проставленные писателем, приводятся в угловых скобках; в таких же скобках раскрываются в тексте незаконченные слова, отдельные инициалы, названия и т. п. В примечаниях сообщаются данные о первой публикации письма и месте хранения автографа. Даты писем, не проставленные Успенским, устанавливаются на основании биографии писателя, его переписки, сведений о публикации упоминаемых произведений, архивных и иных историко-литературных данных.

Краткие справки об адресатах и упоминаемых лицах даны в указателе имен.

Список сокращений, принятых в примечаниях:

ЛБ — Государственная библиотека СССР имени В. И. Ленина (в Москве).

ГПБ — Государственная Публичная библиотека имени М. Е. Салтыкова-Щедрина (в Ленинграде).

ПД — Рукописный отдел Института русской литературы (Пушкинский дом) Академии наук СССР (в Ленинграде).

ЦГЛА — Центральный Государственный литературный архив СССР (в Москве).