Стая

– Это от зависти, – бурчу я. – Выпил и почувствовал себя до одури одиноко, когда они целовались под омелой. Кошмар.

– То есть даже не ревность?

– Зависть от ревности я отличаю. – Свешиваю ноги со стола, придерживая простыню на бедрах. – Еще и предложение руки и сердца. Хорошо, что я застал только первый акт спектакля.

Тупо смотрю на свои голые ступни. Зрение все еще острое – так бывает сразу же после приступа, когда звериная кровь еще не отхлынула.

– Как там Байрон? – спрашиваю я.

– Убит горем, сломлен и пьян до зелена змия. – Вал поднимает глаза к потолку. – Отсыпается наверху.

– А где… ну…

– Ромео и Джульетта уехали, я их особо не задерживала. Не хотела, чтобы тебя снова заклинило.

– Здорово. И Байрон не расстроится, когда проснется.

– У него будут заботы поважнее надвигающейся свадьбы, – усмехается Вал. – Еще сутки Хэлл будет сражаться с тяжелым похмельем.

– На этой мрачной ноте обещаю, что больше никогда не буду пить.

– Неужели? – Вал вскидывает бровь. – С чего бы это?

– Если бы не вчерашний глинтвейн, этого бы не случилось. – Я указываю на ее раны. – Потеря контроля для оборотня непозволительна. Особенно, если есть риск убить того, кто так дорог сердцу.

Вампир усмехается и запускает руку в карман, растерянно глядя куда-то в пол.

– Знаешь, этот кулон… Ну, твой подарок… Он просто чудесный, спасибо.

– Не за что, – улыбаюсь я. – Рад, что тебе понравилось. И тот ярмарочный череп не забудь куда-нибудь на стену повесить. Знаю, что ты давно хотела его в коллекцию.

– Извини, что не поздравила тебя своевременно.

– О чем ты?

– Новая одежда лежит в углу, – говорит она. – Постарайся побыстрее, я буду ждать снаружи.

– Что ты задумала?

Не ответив, Вал покидает лабораторию. С трудом поднявшись на ноги, шлепаю к стулу, накидываю клетчатую рубашку и натягиваю плотные джинсы. Задаваться вопросом, откуда они взялись, у меня не было времени. На шатающихся ногах взобравшись по железной лестнице, я выскакиваю на улицу вслед за Рихтенгоф.

Яркое зимнее солнце снова ослепляет. Смотрю на лазурное небо сквозь пелену подступающих слез. Ненавижу, когда глаза оборотня начинают чудить сразу после обращения.

– Хватит плакать, соберись уже.

Вальтерия стоит на крыльце, спрятав руки в карманах брюк. Скорчив рожу, я с силой тру кулаками веки.

– Сейчас сдохну. – Стараюсь остановить поток слез. – Лучше бы я оставался слепым кротом.

– Ничего, скоро твоя близорукость к тебе вернется. А пока – держи. Получше рассмотришь свой презент.

Рихтенгоф вкладывает в мою руку что-то железное. Растопырив пальцы, пялюсь в свою ладонь.

– Ключи? – У меня, наконец, получается проморгаться. – От чего?

Вал вытягивает руку, указывая на другую сторону заснеженной лужайки. Возле подъездной дорожки красуется светлый внедорожник, могуче вздымаясь среди белоснежных сугробов на своих высоких колесах.

– Вау! – Я не могу подобрать слов. – Это что?

– Машина, Бруно. На ней ездят.

– Ты мне ее даришь?

– Ну, разумеется, иначе зачем я тебя сюда тащила?! – раздраженно откликается Рихтенгоф. – Увесистый кроссовер, достаточно сдержанный и мощный. Я долго не сомневалась, сразу представила тебя за рулем и…

– Спасибо, Царапка.

Прерываю монолог вампира и, распахнув объятия, крепко прижимаю ее к себе и целую в щеку. Та неловко поглаживает меня в ответ, не готовая к такому проявлению эмоций. Отцепившись от Вальтерии, радостно соскакиваю с крыльца и бегу навстречу подарку.

– Он просто невероятный! – Заглядываю в салон и не могу сдержать искреннего щенячьего восторга. – Я тебе подарил обыкновенный кулон и череп с ярмарки. А ты купила мне внедорожник!

– Брось. – Рихтенгоф делает вид, что ей все равно, но в тоне ее голоса слышится удовлетворение. – Просто видеть больше не могу твою старую колымагу.

– Спасибо!

– Ты счастлив?

– По уши! – Я расплываюсь в широкой улыбке. – Моя волшебница!

Вал улыбается, коротко кивает и оборачивается на дом.

– Пойдем обратно, – говорит она. – Скоро проснется Байрон. У него практически пулевое в голову, поэтому нам нужно найти аспирин.

7

Из пелены бессознательности меня вытягивает обжигающая боль, внезапно пронзившая руку. По сравнению с ней ожоги казались детским лепетом, легким синяком от падения с велосипеда. Зашипев, распахиваю глаза.

Ну, конечно. Рептильный мозг верно определил местоположение. Я в больнице. Вернее говоря, в частной клинике, где работает Рихтенгоф.

– Лежите смирно, – мягко говорит медсестра, устанавливая капельницу. – Сейчас придет врач.

Морщусь и смотрю на длинную трубку, заканчивающуюся острой иглой, врезавшейся в под кожу. С отвращением выдернув современный сплав из тела, я облегченно вздыхаю и сажусь на постели.

– Что вы делаете?! – Девушка тут же пытается уложить меня обратно на койку. – Прекратите, иначе мне придется ввести успокоительное!

– Просто позвольте мне дождаться врача, – сиплю я, стараясь не поддаваться. – Со мной все в порядке.

Медсестра в замешательстве.

– Вы отравились угарным газом, – констатирует она. – Кроме того, ваше состояние…

– Девушка. – Быстро читаю ее имя на бейджике. – Сара. Пожалуйста, не беспокойтесь, мой доктор поставит меня на ноги и без капельниц. Честное слово, я не умру до ее прихода. Но если она не придет, тогда точно умру.

– Как трогательно.

В дверях замечаю фигуру Вал. Прошелестев длинным белым халатом, она входит в палату, не сводя с меня пристального взгляда.

– Здравствуйте! – Медсестра переводит удивленный взгляд с меня на появившуюся из ниоткуда Рихтенгоф. – Я ставлю пациенту капельницу, но он…

– Все в порядке. Не могли бы вы нас оставить?

Девушка обескуражено моргает.

– Но ведь… так положено…

– Вы абсолютно правы, – спокойно говорит Вал. – Пациент бредит, поэтому ему нужно немного подыграть, чтобы не перевозбуждать и без того истощенную нервную систему. Сходите к кофейному автомату, вы выглядите очень усталой.

– Но…